Общая проблема критических текстов в том, что они часто сближаются с филологическими, литературоведческими, — слишком научно для обычного читателя, слишком скучно и занудно. Но от «Строгого отчета» не сводит зубы, это написано очень живо, легко, нет «воды», собран интересный материал, все подробности на своем месте.
Письмо Джаббаровой тот самый стимулятор, что создает связи ― замолчанные, перекусанные, немыслимые связи женщины, обреченной на объектность традиционной роли, и женщины, у которой есть желание, а главное, причины жить иначе.
Инакомыслие как понятие исчезает. Почти исчезло. Задавшись целью обозреть публикации на данную тему, столкнулась с неожиданной трудностью: под грифом чистого, конкретного инакомыслия сейчас мало что спускают.
Самый слепой — самый ближний. Все эти события, малолетним свидетелем которых я зачем-то стала, только сейчас, спустя время, открываются передо мной.
Художественное пространство в стихах Кашеварова начинается с полной деконструкции. Отправная точка лирического повествования разрушается на глазах читателя.
Любят и снова пьют. Но нам не страшно. Мы знаем, что все кончится хорошо, то есть плохо, но это не так важно.
Абсолютное большинство поет дифирамбы. В 2023 году книга получила Пулитцеровскую премию, в 2022-м побывала в лонг-листе Букера.
Как бы ни хотелось интуитивно приписать слову Гариной оттенки интертекстуальной связи с японской поэтической традицией, не поддадимся искушению.
Анализу двусмысленности и неопределенности мира, созданного Толкиным, посвящена большая часть книги — светлые персонажи Толкина часто поступают совсем неблагородно, например, Арагорн отрубает голову вражескому парламентеру, что по сути является военным преступлением, а Гэндальф пытает Голлума — некомбатанта с психическим расстройством.
Говорит чистая душа, душа Мандельштама, отделившаяся от тела…
