Георгий Паксютов, японист, молодой автор трех уже романов и философских работ, написал — стандартный сейчас будет зачин, но иначе и не скажешь — необычный роман. Начать с того, что он о Курте Геделе.
Кирилл Ямщиков ‖ Двойницы вздоха
Комбинаторные ритмы — элегантные строительные конструкции. Мне нравится глубина версификации и её инженерная подкладка, тот винтажный романтизм, что доступен уму хорошего стилизатора.
Наталия Черных ‖ Работа снов и работа со снами
Идентифицировать стиль такой прозы в литературе трудно. Может подойти и реваншистский модернизм, да и постмодернизм подойдет — это смотря, как и какая тень ляжет в прозе.
Борис Кутенков ‖ Подвиг зрения, или Михаил Эпштейн* как сверхпоэзия
Возвращаясь к метафоре опоздавшего солнца, задержанности во времени, исследователь замечает: «Ведь ослепляет не мрак, а невыносимо яркий свет, незакатное солнце. И тогда слепота безумцев воспринимается в потомстве как подвиг зрения…».
Лидия Гортинская ‖ Прочитать вслух в Пулково
Есть билет, но он годится только для воспоминаний. Пока я сидела в Пулково, я возвращалась именно к этим стихам, где за парой слов стоит огромный образ.
Данил Швед ‖ Муха привела
От чего-то простого и понятного у тебя бегут мурашки, или ты снова и снова перечитываешь текст, и с каждым разом он кажется тебе всё более и более зловещим…
Светлана Волынкина ‖ Мемуары, которых не было
Юзефович не просто работает в традиции документальной и исторической прозы, он идет дальше — создает мемуары, которых никогда не существовало и талантливо превращает их в подлинное свидетельство.
Алексей Филов ‖ Вечер до взрыва
Книга Бориса Кутенкова – это своего рода путеводитель для человека, только-только знакомящегося, только-только входящего в витиеватый мир современной литературы.
Валерий Липневич ‖ Холодноватое покалывание звёзд
По тонкой жердочке летней ночи
Изяслав Винтерман ‖ Голые платья
Не подноси это время так близко к глазам.
Таня Речина ‖ Человек-невидимка
Теперь до дна я так жива
Михаил Пимонов ‖ Мы падаем в небо
И взрыва звёзд, и глади вод, и расставаний…
Мария Владимирова ‖ Дом за барьером звука
Шаг за шагом по скользким колейкам
Ярослав Попов ‖ Как я учился говорить
Погадайте на мне, если сможете
Вадим Дулепов ‖ Летит сорока
И мы стоим одни среди метели.
Анастасия Тимофеева ‖ Коэффициент пустоты
Вычищать память тела дыханьем
Булат Назмутдинов ‖ Контрольные точки
И спрятался за острыми углами.
Иван Конюшенков ‖ Желание желаний
Звезды — не смейте смеяться над нашей планетой!
Марат Баскин ‖ Рецепты счастья. Кулинарный роман
Это не просто кулинарные рецепты — это память о наших родителях, дедушках и бабушках. О родных, друзьях и знакомых. О встречах. Это память сердца. Это вкус времени.
Дмитрий Аникин ‖ Письмо цензора
А ведь раньше было не совсем так. Или мы стали подразумевать под словом «цензура» нечто большее? Произошло какое-то непонятное, но очевидное развитие.
Иван Белоусов ‖ Память
«Казалось, она только уснула и лежала как живая», — читал я в книжках. Все это чушь. Мертвый человек также отличается от живого, как яблоко из папье-маше от настоящего.
Арина Жигулина ‖ Камера, мотор
Врать я не любил, но признаться, что мне нравилось им помогать, было выше моих сил. Ребята весёлые, подвижные, да и после каждых съёмок они честно кормили меня пиццей.
Алексей Грязинский ‖ Запах Вторника
Не удивлюсь, что, если поместить эту кучу ароматов во флакон и подарить какому-нибудь одеколонному сомелье, он признает в ней великий, и обязательно удавшийся эксперимент воспроизведения аромата липецкой хтони.
Юрий Аганин ‖ Давай-давай
Двадцать километров на одних руках — поначалу казались невыполнимой задачей, а сейчас, после двух лет тренировок, — плёвое дело.
Наталья Шор ‖ Знамя его надо мною ‒ любовь
Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презрением. Ты познала любовь. Теперь ради этого знания нужно отказаться от всего остального.
Андрей Гущин ‖ О. Буян
Парус, корабль, попутный ветер, песня, смиряющая бурю, боги, являющиеся во плоти.
Валя Чепига ‖ Ars moriendi urbana, или Городские упражнения в умирании
Туда спускаются по узкой винтовой лестнице, и с каждым витком кажется, что ты постепенно соглашаешься с какой-то давно известной мыслью, она вертится у тебя в голове, но пока ещё не совсем оформляется словами…
Алла Дубровская ‖ 73-й сонет Шекспира и роман Джона Уильямса «Стоунер»
Это было время «горения» — прилива творческих сил и замысла написания новой книги. То, что испытывал Стоунер, укладывалось в одно слово: вдохновение, — и оно приносило ему радость и счастье.
«По сути дела, Архитрон уже здесь»: Константин Вереница о своей фантастической вселенной, искусственном интеллекте и будущем человечества
Константин Вереница (Бузов) — автор фантастического цикла «Архитрон». Его произведение сочетает
Саша Самойлик ‖ Так нравится, когда ты стучишься
Робин Бобин спал в своей кровати и ничего не предвещало беды, но вдруг позвонил будильник.
Ольга Александрова ‖ Туда, где нет конца
Замок, казалось, манил к себе, его золотая крыша мерцала вдали, как маяк, указывающий путь к неведомому, но такому спокойному будущему. И я отчётливо услышала мягкий голос: «Ты справишься».
Римма Нужденко ‖ Скальпель, нить, покаяние
Автор не дает ответа на вопрос, можно ли оправдать обман спасением человеческой жизни. Ответы читателю придется искать самостоятельно, глубоко заглядывая в себя.
Екатерина Бачуринская ‖ Цепи веры
Для литературы травмы характерен элемент телесности. В «Течениях» отдельную роль играет эмблематическая деталь в образе героини — родинка над губой.
