Итак, «поэзия начинается там, где язык перестаёт быть инструментом сообщения и становится средством опьянения». Таким образом, поэтический акт трактуется не как передача смысла, а как переживание состояния.
Итак, «поэзия начинается там, где язык перестаёт быть инструментом сообщения и становится средством опьянения». Таким образом, поэтический акт трактуется не как передача смысла, а как переживание состояния.
На самом же деле всё значительно трагичнее, значительно тоньше и мудрее. В чем-то даже страшно читать эти стихи, настолько они пронизывают то, что кто-то назовёт душой, а кто-то — вечностью.
Если обратиться к техническому новаторству поэзии Евстигнеевой, то книга состоит на три четверти из «регулярного», привычного для отечественной литературы стиха, и на четверть из весьма умелого верлибра (тоже духовной тематики, почти проповеди).
Искренность стихов Анны Гедымин избавляет их от сентиментальности и пассивной позиции. Ей так же присуща ирония, правда, скорее не как внутренняя потребность, а как способ избежать разочарований, трезвость взгляда на вещи, что сохраняет её свободу в бренном социальном мире.
…невольно обращаешься к обложке, чтобы проверить, не взял ли в библиотеке по ошибке учебник патологоанатома. Отметим, что тема смерти чрезмерно муссируется в рецензируемой книге, и автор опять возвращается к ней в главе «В смерть бултых».
Каждый сборник — новый этап, но вместе с тем и естественное продолжение пути. Впрочем, более точным будет сравнение сборника «Исповедь любви» с очередной ступенькой лестницы, которая продолжает строиться и расти в высоту, в небо.
Она тоже среди этих ребят была как будто заплутавшая собачка, измотанная и уже слегка промокшая под накрапывающим дождем. И зачем ей вообще хотелось на эту вечеринку? Вредные они и скучные.
Дорожка, заросшая ещё до того, как была протоптанной, уходила за полуголые шиповники, туда, где громадные охристые берёзы шипели в высоте, собираясь вскипеть и испариться, но не вскипали и не испарялись уже вечность как.
…старушка начала лихорадочно нащупывать ключи в кармане кофты. Но колечко, которым они соединялись между собой, предательски зацепилось за нитки. Иванна, что есть силы, дернула связку, но нитки не отпускали.
Так познакомились будущие подруги. Ни та, ни другая раньше даже представить себе не могли, что смогут дружить со своим антиподом, но пути господни неисповедимы — из отдела кадров они уже вышли добрыми приятельницами.
С утра до ночи он или лежал, уставившись в одну точку, или смотрел мультики — они помогали отвлечься, уводили из реальности в светлое детство. Детей ведь берегут от войны. Маленький Лёва даже игры в войну не признавал…
И снились ей они же — лучистые, покрытые, будто росой, «слизью единения», и тянулись они, как маршруты авиаперелётов и пути спутниковых волн, через весь земной шар…
Искусство симптоматически знало и знает таких криминальных «исследователей», действующих во имя будущего. Ведь искусство способно также исподволь служить мечте об очищении человечества им самим.
Что рифма была изобретением человека, выходом за пределы обыденной речи, прогрессом, это бесспорно. Поразительно, что наступил момент, когда не враги поэзии, а сами поэты осудили её.
Куприянов обращается не к толпе, он обращается к одному-единственному читателю или слушателю — с тем, что кажется ему важным, занимательным, что может вызвать сочувствие или «проблеск мысли».
Предисловие Валерия Липневича
Это та же вода течет под мостом или другая? Выглядит как та же, а на самом деле другая. А в мире людей наоборот — выглядит по-другому, по-новому, а если приглядеться, увидишь хорошо забытое или даже не забытое старое.
Проза Дубровской скорее напоминает о нежных и слегка размытых римских фресках с их чарующей легкой недосказанностью, неопределенностью.
Эти два стихотворения представляют сложный, лишенный одномерности взгляд на военную историю. И это взгляд настоящий, нравится это кому-то или нет. Взгляд, который рано или поздно возобладает, т. к. медленно мелют богов жернова, но старательно мелют.
Можно сколько угодно говорить о коллажном методе и бессистемности чтения, но это не позволяет нам ни на шаг приблизиться к ответу на вопрос о том, почему это так прекрасно.
Поэт, переводчик, эссеист, драматург. К шестидесятилетнему юбилею Анастасии Харитоновой в текущем 2026 году московское Издательство Евгения Степанова выпускает в свет большой сборник стихов поэтессы…
Каменные, железные, из подручного материала, много их, стильных или вовсе некрасивых, стандартные (фабричные) или самодельные, синие, красненькие, не покрашенные вовсе. Скворешни для ангелов.
Дмитрий Смагин (1974) ― родился в городке Воздвиженке Уссурийского района Приморского края. Публиковался в журналах «Арион», «Крещатик», «Новая Юность», «Звезда», TextOnly, «Формаслов», «Кварта», «Волга», «Воздух», «Полутона». Автор книг стихов «Чудесный школьник» (2024) и «Клара, танцуй» (2025).
Ранец падает. Дверь скрипит.
И тут, как назло, на окно приземлился воробей
Приходить за хлебом в булочную, где его пекут со времен Столетней войны. Домам подмигивать маленькими стеклами старых окон. За химерой — девушка с книгой, соберется ли химера читать?
