Там Оруэлл полный — личные блоги и сайт нужно подчистить, но никто тебе не скажет, от чего именно, сам понять должен.
Там Оруэлл полный — личные блоги и сайт нужно подчистить, но никто тебе не скажет, от чего именно, сам понять должен.
Сострадательность зашифрована уже в названии. Коленные чашечки готовы разбиться с бытовым фарфоровым звуком.
Восемьсот, что уже не шутка, страниц; обольщаться, впрочем, не стоит. Далеко не все из них занимают видения на оба предполагаемых ударения.
Определённое разнообразие в эту сюжетику привносят стихи, где сюжет прерывается метафизической загадкой.
Расчет сделан на узнавание, на попадание в определенный тренд, в аудиторию. И эта стратегия (увы) работает — приносит автору серьезный успех.
Повторы, и повторения, и циклы, которые так любит автор, тоже противостоят этой вялой и прямолинейной инерции мира…
Вот и погасли огни в сумерках верхних и нижних,
боже, себя сохрани и позаботься о ближних,
ты не сливайся с толпой ряженых и одержимых,
а оставайся собой и не забудь про любимых.
Идти по этим улицам в октябре, когда осенним дождем смоет и их. Вечно умирать под снегом, что станет вешним ручьем.
Не таким, каким я его видел. Кисти крали у меня всё, пока я не покончил с этим.
Все, что выходило за рамки придуманной греками несколько тысячелетий назад статистики, подлежало уничтожению.
И такая особенная улыбка, которая вдруг делала её близкой всякому человеку, даже случайно взглянувшему на неё.
Исцеление от собственных жизней откладывается ещё на один день. В кошельках для мелочи звенят железные монетки. И никаких свидетельств о собственной смерти.
Вспышка — и я вижу её васильковые глаза, ещё вспышка — складки на лбу, по которым я пробегала пальцами. Память выкладывала изображение по подобию фрески.
Сон наступает мгновенно, лишь только голова тонет в пуховой подушке. Глупая полуулыбка счастья и ночью не сходит с лица.
В какой бы, говорит, сударыня, покрасить дворец свой? Ах, покрашу в цвет перчатки вашей. И покрасил. Возвышенный был человек, настоящий рыцарь.
Ангелы ведут её вперед по полю. Оля думает, что ей придется почти бежать, чтобы успеть за такими высокими женщинами, но, наоборот, — они подстраиваются под её шаг.
Любить. Совершить подвиг ради той, кого любишь. Сердце словно превратилось в мешочек творога. И чья-то большая рука — Господа, совести, а может, ностальгии по заре их с Машей отношений…
В соседнем окне светло, и явственно видно, что это кухня. Под высоченным потолком — лампочка Ильича без абажура, издающая характерный муторно-жёлтый свет.
Я поставил будильник на место — между томиком Фолкнера и стаканом воды. Вздохнул. Как ни старался, но не мог заставить себя заснуть.
Я голову наверх запрокинула, чтоб слёзы удержать и такое увидела… Представляешь, снег взлетал… Я не сошла с ума, нет. Я тебе клянусь, снежинки поднимались с земли и улетали обратно в небо.
Целый день я ходила по улицам, смотрела на прояснившееся, голубое небо, на водную гладь, переливающуюся солнечными бликами, на улыбающиеся, счастливые лица людей, и опять ничего! Представляешь?
Завершая комплексный портрет поэта, автора книги «Монологи чувств и вещей» Алексея Прохорова (в прошлом номере публиковался «Редакторский минимум»), наш редактор Елена Севрюгина побеседовала с Алексеем о вдохновении, музе, литературных предпочтениях и творческих планах.
Любовь великая, конечно, не любовь малая, которая не является чем-то надежным.
Жизнь размывается сильнее, чем кажется
Иной раз, такое впечатление, автор играет в S + 7 под меланжем. Хотя сегодня это вчерашний день. Писать тексты может и Chat.
Все персонажи-мужчины прошли сквозь жизнь героини и героиня сама прошла сквозь них, сквозь их любовь, и сквозь жизнь…
