Метки, знаки, зарубки… Вместо сосудистых волн, завораживающих послевкусий, радуг перед глазами… Всё — точно холодные следы античных радостей и трагедий. Неужели одна только игрушечная отсидка может так перевернуть значения?
Метки, знаки, зарубки… Вместо сосудистых волн, завораживающих послевкусий, радуг перед глазами… Всё — точно холодные следы античных радостей и трагедий. Неужели одна только игрушечная отсидка может так перевернуть значения?
Говорили, что ручное производство бархата губительно для легких, и среди рабочих мануфактуры было много туберкулезных, и таким путем смертельная болезнь, жадно удерживаемая порами лионского чуда…
Миновали слои времен, миновали, точно оплавленные волны воска, погруженные кем-то в очаг. Горящие драконы слизали эти волны, как густые капли сливочного мороженого, растворили, опустили.
Завтра снова на работу. А сегодня есть время выйти за едой и даже сделать круг вокруг дома. И я шла, как вернувшийся с войны солдат. Выносливым, бесконечным, ровным шагом. А вокруг тополя встречали первый осенний заморозок.
Взлетевший из-под ног вальдшнеп воронежской степи или так и не встреченные онежские волки явились причиной (или, возможно, соучастниками) поэтического процесса. Это, наверное, экопоэзис чистой воды.
Строк, впрочем, будет много. Не в смысле объема книги (он-то птичкой-невеличкой на пару вечеров), а охвата. И вот как раз оглавление велико, подглавок изрядно. Так и хочется сказать — словарных статей. Что ж, можно и сказать, ведь перед нами — настоящая энциклопедия советского детства, летопись малых лет.
«ДиН» — детище Сибири, и в первую очередь — Красноярска, так что сибирский крен там не только осмысленен, но и красив. Но «ДиН» еще похож на таинственную шкатулку. Можно догадываться, что там — но наверняка не известно.
Общая проблема критических текстов в том, что они часто сближаются с филологическими, литературоведческими, — слишком научно для обычного читателя, слишком скучно и занудно. Но от «Строгого отчета» не сводит зубы, это написано очень живо, легко, нет «воды», собран интересный материал, все подробности на своем месте.
Судебное, разумеется, «как бы», ведь судить некого, но обсудить можно, что блестяще делают колоритнейшие служанки Лисичка и Агнесс ― в театральной постановке эти роли несомненно могут стать одними из самых характерных и запоминающихся.
Но что же на других просторах? Суггестивность поэзии, на мой взгляд, не должна провоцировать или напрямую вызывать «семантический выкидыш» (О. Мандельштам).