В наше время, когда выходит фантастики, наверное, больше, чем иной литературы, книги, привлекающее меня, можно посчитать по пальцам.
В наше время, когда выходит фантастики, наверное, больше, чем иной литературы, книги, привлекающее меня, можно посчитать по пальцам.
Время и место действия — это всего лишь фон, театральный задник. Как бы ни были прекрасны декорации, они не сделают книгу увлекательной, если нет острого сюжета и ярких героев.
Интервью с писателем, литературным и музыкальным критиком, литературоведом, журналистом Дмитрием Бавильским.
Беседовала Ольга Девш.
Право на высказывание антистереотипного характера защищено терпимостью и толерантностью. Считается, что защищено. Человек не меняется больше, чем ему позволяет его травма.
Литпроцесс похож на сталкера. Ходит и ходит в Зону. Водит туда любопытных, несчастных, умных, сумасшедших писателей и гуманных, амбициозных, справедливых профессоров с рюкзачком, отягощённым бомбой, и водит.
Современная русская литература как инвалид, который перестал ощущать себя человеком. К ней так относятся. Она сама себя втихомолку так идентифицирует. Потому что «вот западная литература» полноценнее, качественнее, мощнее, свободнее и прочее.
Ребенок, выросший в пузыре, уязвим больше, чем те, которые читали и понимают, почему мышонка съела кошка. Сказки учат не только добру. Их главная задача — показывать модели поступков.
Литературный критик Екатерина Иванова комментирует статью поэта Игоря Меламеда.
…Комментарий как шанс говорить в оставленном когда-то диалоге, полилоге, споре — и добавить недосказанное
За всеми невыносимостями романа, однако, наименее всего бросается в глаза то, что прежде прочего он – дерзкая попытка универсальности.
Родился человек в определённом месте в определённое время, жил разнообразную жизнь, через годы стал поэтом.