Марат Баскин ‖ Записи на полях книг

  Мой папа, простой сельский учитель математики, считал поэтов небожителями. Он преклонялся перед поэтами. И почему-то всегда поэта соотносил со временем года. Пушкин у него был поэтом весны. — Почему? — спрашивал я. Он, не задумываясь, отвечал: — Потому что, читая его стихи, оживаешь, как природа весной.  Лермонтова считал поэтом осени. — Грустные стихи. Как поздняя осень. До тепла далеко. Впереди зима. А Есенина считал

«Конечно, обложку из целлофана можно снять» ‖ Алексей Заревин

Время и место действия — это всего лишь фон, театральный задник. Как бы ни были прекрасны декорации, они не сделают книгу увлекательной, если нет острого сюжета и ярких героев.

Потом как бы хуже

Литпроцесс похож на сталкера. Ходит и ходит в Зону. Водит туда любопытных, несчастных, умных, сумасшедших писателей и гуманных, амбициозных, справедливых профессоров с рюкзачком, отягощённым бомбой, и водит.

Не гробь процесс

Современная русская литература как инвалид, который перестал ощущать себя человеком. К ней так относятся. Она сама себя втихомолку так идентифицирует. Потому что «вот западная литература» полноценнее, качественнее, мощнее, свободнее и прочее.