В наше время, когда выходит фантастики, наверное, больше, чем иной литературы, книги, привлекающее меня, можно посчитать по пальцам.
В наше время, когда выходит фантастики, наверное, больше, чем иной литературы, книги, привлекающее меня, можно посчитать по пальцам.
Взрослым читать эту историю гораздо больнее, чем детям: малыши еще не теряли друзей. А у каждого из нас — свой список оплакиваемых потерь, и часто — потерь столь же внезапных.
Это не просто звучание ради звучания, тут очень характерная для Егунова коллизия — конфликт идеального и реального.
Да, на сегодня этот роман не для всех. Но постепенно он завоюет много читателей. Язык его, живой и сильный, счастливый и волшебный, не может не быть услышан.
Девочки-мальчики — как нежного, так и изрядного возраста — были, есть и останутся друг для друга существами инопланетными: двадцать пятый кадр.
Может показаться, сами образы не выдержали испытания возложенной на них тысячелетней славы и сдались на волю остывающего любопытства.
Творчество В. Пыхова (его стихи и проза) — материал, информативный для современных лингво-психологических разысканий, ориентированных на поиск персонологии. Для персонологов личность — загадка.
Тому не до зубоскальства, кого уходящий век бьет хвостом и оглушает до полузабытья. До шока. До транса.
Первый раз, когда я рискнула там притормозить и вступить в разговор с сумо-сан, был для меня немножко нервный. Я к нему обратилась с приветствием и с вопросом, а он, как часто бывает, не сразу соотнес японскую речь с европейским лицом — и сделал ко мне шаг, чтобы то ли расслышать лучше, то ли что…
И вопрос более интересный — может быть, 90-е были же таким же всплеском и взрывом, как и 60-е?