Строк, впрочем, будет много. Не в смысле объема книги (он-то птичкой-невеличкой на пару вечеров), а охвата. И вот как раз оглавление велико, подглавок изрядно. Так и хочется сказать — словарных статей. Что ж, можно и сказать, ведь перед нами — настоящая энциклопедия советского детства, летопись малых лет.
Текст перестаёт текст быть нарративом, рассуждением, назиданием — и становится стихом. Да ещё так долго шли за всем этим, а в конце итог не нов: «Все вопросы остаются без ответов»… Возможно, смысл растёт с каждым новым человеком, который её прочтёт.
Кажется, сама поэзия устала от социального, от свалок, физиологии, быта и востребовала возвращения к тем словам-символам, что изначально связаны с поэтическим мироощущением. Именно на таких словах держится стихотворная ткань книги.
Герои принимают решение о своем собственном пути и вынуждены бороться за свои убеждения. Они сталкиваются с множеством трудностей и препятствий, но не отступают и продолжают бороться за свои идеалы.
Название романа не только вызывает в памяти образ раскаленной степи, но и напоминает о кровавой судьбе калмыцкого народа, ведь «красный океан» символизирует ад в калмыцкой мифологии.
И расчет мой не на литературную тусовку — на читателя «обыкновенного», но любопытного и ищущего, коим считаю и саму себя, постоянно вопрошая: для чего вообще в стихах видеть больше, чем буквы и смыслы на поверхности матовой страницы.
При прочтении я ловил себя на мысли, что по этим материалам можно снять хороший фильм ужасов. Сюжеты нетривиальные, в отличие от большинства российских современных «ужастиков». Сюжеты нетривиальные, в отличие от большинства российских современных «ужастиков».
Спецпроект «Страницы взросления» ― записки учителя-словесника об опыте обсуждения современных и классических книг с детьми в ЛитКлубе.
Когда историк-биограф на тонком нерве чувствует и выписывает судьбу реального человека, известного и сложного, степень его чуткого понимания природы образа равна перевоплощению, которое свойственно создателю художественного мира.
Советский кинематограф продолжает сохранять свое обаяние и в новой культурной ситуации, пока что подростково жестокой. Но ведь советский кинематограф это не только масштабный Довженко и грандиозный Эйзенштейн.
