Поэзия Юлии Пикаловой, с которой я познакомилась благодаря выходу книги стихов «Первая», стала для меня настоящим открытием последних нескольких лет. <...> … Я уверен, что очень многие читатели и критики разделят мои восторги.
Поэзия Юлии Пикаловой, с которой я познакомилась благодаря выходу книги стихов «Первая», стала для меня настоящим открытием последних нескольких лет. <...> … Я уверен, что очень многие читатели и критики разделят мои восторги.
Иногда всё же не стоит высказывать опрометчивые предположения вслух. Удары под конец взбесившегося воздушного хлыста твёрдо вознамерились сбить Ходоков с ног, погрести под снегом их тела, сдавить лёгкие, лишив способности к дыханию…
Нет, такое понимание солнца не годилось: оно закрывалось, едва успев раскрыться, и исключало всякую возможность дальнейших изысканий, и главное, путешествий. Так я могла странствовать и рядом с кухонной газовой плитой.
Взлетевший из-под ног вальдшнеп воронежской степи или так и не встреченные онежские волки явились причиной (или, возможно, соучастниками) поэтического процесса. Это, наверное, экопоэзис чистой воды.
Поэтому подлинностью остается лишь тело. Мир сосредоточился вокруг него. Тело как объект. Тело как улика. Тело как тренд. Тело в парадигме вечности. Индивидуальное больше не определяется структурной или функциональной организацией тела или мозга, которые понимаются как конечные физические объекты и как таковые поддаются копированию.
От такой перспективы хочется криком кричать, пусть зная наперёд, что это бессмысленно: хоть размышляй, хоть кричи, а «в зоне щучьего веленья», «у нас», результат один — роковое совпадение размышленья с криком.
Выход второго романа и свидетельства идущей работы над третьим — это прекрасный повод, который нашла Ольга Балла-Гертман, чтобы внимательно расспросить Галину Калинкину об устройстве её книг и вообще о корнях, ориентирах, принципах и смыслах её литературной работы.
Текст перестаёт текст быть нарративом, рассуждением, назиданием — и становится стихом. Да ещё так долго шли за всем этим, а в конце итог не нов: «Все вопросы остаются без ответов»… Возможно, смысл растёт с каждым новым человеком, который её прочтёт.
Кажется, сама поэзия устала от социального, от свалок, физиологии, быта и востребовала возвращения к тем словам-символам, что изначально связаны с поэтическим мироощущением. Именно на таких словах держится стихотворная ткань книги.
Итак, Петр Антонович Абраменко родился двенадцатого октября две тысячи первого года в Челябинске. Учится (а, может, уже закончил) на кафедре лингвистики и перевода в ЮУрГу, сочиняет музыку, пишет стихи (иначе бы мы тут не собрались), живёт и здравствует в Челябинске.