Драку назначили на широком Сельском мосту, соединявшем Сариссу с торговыми дорогами, ведущими в Ульм.
Драку назначили на широком Сельском мосту, соединявшем Сариссу с торговыми дорогами, ведущими в Ульм.
Окна из голубых стали белыми — морозные узоры почти полностью закрывали черноту за окном, тьма пробивалась только в открытую под потолком форточку.
А жизнь — взломает противоречие изнутри и свяжет, не замечая никаких преград. Последняя великая философия — экзистенциализм, это знала и на это опиралась.
Есть и заход в строгую фантастику, к примеру, в рассказе о триповом погружении в AR-книгу в том будущем, где, кажется, о настоящей, бумажной книге уже давно забыли.
Деревня выглядела вымершей. Тишина стояла ненормальная, и это меня напрягало. Очень напрягало. Даже петухов слышно не было! То ли съели их всех, то ли они, несмотря на свою дурость, сами попрятались от греха подальше.
Заканчивался ещё один день из отпуска, с трудом выпрошенного для прощания. Леонид ехал хоронить Кешу, друга-вахтовика. На работе заверил начальство, мол, туда и сразу вернётся, пить будет в меру.
На пляже она появилась уже взрослой собакой: здоровенная чёрная немецкая овчарка с примесью какой-то тёмной демонической сущности. Слепая. Неизвестно откуда пришла, но с первого дня своего появления она получила статус авторитарного хозяина пляжа, не смотря на свою незрячесть.
Взгляд поднялся на грязные облака. Проткнуть бы их иголкой. И пусть вода льётся, топит. Пусть будет вселенский потоп. И всё. Я даже согласен принести себя в жертву.
Маленький бог взобрался по лестнице высоко, почти на небо, повесил на ветки нововесенние украшения — снежинки. Яблоневый цвет.
Это попытка с помощью языка чувств, образного и хрупкого, одновременно мудро и неторопливо показать читателю дорогу его собственных сомнений, приоткрыть ему дверцу к поиску своих собственных ответов.