Взрослым читать эту историю гораздо больнее, чем детям: малыши еще не теряли друзей. А у каждого из нас — свой список оплакиваемых потерь, и часто — потерь столь же внезапных.
Метка: современная проза
Игорь Озерский ‖ Последняя минута джаза
Прыгнуть намного проще, чем спуститься. И я выбираю простой, примитивный животный путь. Так рождается презрение к самому себе. Даже не пытаюсь оправдаться. Уже наплевать.
«Конечно, обложку из целлофана можно снять» ‖ Алексей Заревин
Время и место действия — это всего лишь фон, театральный задник. Как бы ни были прекрасны декорации, они не сделают книгу увлекательной, если нет острого сюжета и ярких героев.
Дмитрий Шандра ‖ Желтое
Мудрые люди прячут в дворцах памяти факты, стихи и картины. В моем дворце, в иззубренных, хрупких цепочках нейронов, вечно падает дождь, который равно смывает добрых и злых букашек на землю.
Елена Лёффлер ‖ И… потенциальное бессмертие
Да, на сегодня этот роман не для всех. Но постепенно он завоюет много читателей. Язык его, живой и сильный, счастливый и волшебный, не может не быть услышан.
Наталья Рубанова ‖ Облако в штанах как 1000 и 1 байка на тему литориентации
Девочки-мальчики — как нежного, так и изрядного возраста — были, есть и останутся друг для друга существами инопланетными: двадцать пятый кадр.
Дарья Лебедева ‖ Три метра колючей проволоки
Я понимаю, что сказано, но зачем так сложно?
Дмитрий Бавильский ‖ Молчания
Этот текст может быть интересен ещё и предчувствиями наступления новых времён, которым не суждено было сбыться. Это пример мета-критики текущего процесса, когда свежие сборники авторов, фамилиями которых отныне называют литературные премии, были нормальной приметой времени. Богатыри, не вы!
Ольга Балла ‖ В сердцевине вещей
У Матевосяна вообще немного нечеловеческое — надчеловеческое — зрение. Родственное всему живому, дышащему и растущему. Люди и звери, населяющие матевосяновскую прозу, могли бы жить когда угодно.
Елена Островская ‖ «Музейная крыса»: бег по лабиринту смыслов
Потихоньку подводит нас этот незримый, бесчувственный, безэмоциональный писатель к запредельному, неприличному, табуированному разговору.