Георгий Паксютов, японист, молодой автор трех уже романов и философских работ, написал — стандартный сейчас будет зачин, но иначе и не скажешь — необычный роман. Начать с того, что он о Курте Геделе.
Георгий Паксютов, японист, молодой автор трех уже романов и философских работ, написал — стандартный сейчас будет зачин, но иначе и не скажешь — необычный роман. Начать с того, что он о Курте Геделе.
Комбинаторные ритмы — элегантные строительные конструкции. Мне нравится глубина версификации и её инженерная подкладка, тот винтажный романтизм, что доступен уму хорошего стилизатора.
Идентифицировать стиль такой прозы в литературе трудно. Может подойти и реваншистский модернизм, да и постмодернизм подойдет — это смотря, как и какая тень ляжет в прозе.
Возвращаясь к метафоре опоздавшего солнца, задержанности во времени, исследователь замечает: «Ведь ослепляет не мрак, а невыносимо яркий свет, незакатное солнце. И тогда слепота безумцев воспринимается в потомстве как подвиг зрения…».
Есть билет, но он годится только для воспоминаний. Пока я сидела в Пулково, я возвращалась именно к этим стихам, где за парой слов стоит огромный образ.
От чего-то простого и понятного у тебя бегут мурашки, или ты снова и снова перечитываешь текст, и с каждым разом он кажется тебе всё более и более зловещим…
Юзефович не просто работает в традиции документальной и исторической прозы, он идет дальше — создает мемуары, которых никогда не существовало и талантливо превращает их в подлинное свидетельство.
Книга Бориса Кутенкова – это своего рода путеводитель для человека, только-только знакомящегося, только-только входящего в витиеватый мир современной литературы.