Кубик Кабанова

 
 
И еще несколько слов про вторую из новых в уходящем году книг Александра Кабанова — «На слонах и черепах». В которую вошли стихи 2019-2021 годов.
 
Для меня один из важных показателей поэзии — обновление впечатления. У состоявшегося поэта всегда есть свой стиль, почерк. Много читая одного автора, привыкаешь к нему, подстраиваешься под ритм, предугадываешь интонацию, ярлычками увешиваешь. Допустим, мои любимые Ахматова и Цветаева мне похожи на Пиковую даму (вариант — Черную вдову) и Офелию соответственно, Маяковский на Дровосека, Есенин на Квазимодо, Александр Сергеевич на Одиссея… Кабанов тоже не оставлен без альтеробраза: он Буратино. Вечный авантюрист и правдоруб, везунчик и дырочку прячущий в груди деревянный-несмеянный мудрец. Скажете, жгу? Так точно. Иронизирую. Но самую малость.
 
Стихи Александра Кабанова от прочтения к прочтению меняются. Одно и то же стихотворение мимикрирует под восприятие читателя в момент поглощения текста и текстом: -та потому, что, например,
 
***
 
В такой степи не звякнет колокольчик, дырявый на просвет,
спой, медсестра, еще один укольчик о том, что боли нет,
о том, что утро пахнет стекловатой, водой с воловьих кож,
на принтере меня перепечатай, на ксероксе размножь.
 
И снова, снова, и опять, и снова в чистилище твоем —
был страшен бог и похотливо слово и сладостно вдвоем,
спой, медсестра, убитая медбратом, воскресшая вдовой,
придет зима и мраморным халатом накроет с головой.
 
Бесплодна степь в плену своей полыни и воздух безъязык,
и в украине, и на украине — ты князь или мужик:
ткнешь посохом в поэта-эпигонца, и дождь заморосит,
и над тобою капельницей — солнце ослепшее — висит
 
— остановить нельзя, бросить посередине читать или строчку-две пропустить невозможно. Поглощаешь сразу и целиком. Причина в построении фраз и образов: они понятные, но как-то не так, как прежде, в них всё ясно, только акценты немного другое обостряют, чем обычно, ощущения не той системы — скабрезность и та уместна, ибо честна ― и существуют они в странном механизме, напоминающем дверной доводчик — обязательно долбанет в конце, прихлопнет варежку. И потом начинается поглощение текстом. -ом, ам-ам. Думаешь, что перевариваешь поэтово «нецелованную воду — погасил и вновь разжег», а нетушки, тебя употребляет удивительная логичность парадокса. Прямо по Башляру. Феноменологичность поэзии во плоти. Ничто не прямым текстом. Всё через ино-, недо-, над-, подсказания. Почему? Потому что это вариант метамодернизма, параллельный классическому. Хотя, мне кажется, он у каждого из его осознателей/создателей собственный.
 
То есть условный кубик Кабанова один, а комбинаций сложения больше. И читая «На слонах и черепах», складываем частный случай поэзии. Узнаваемой по образу и подобию. Но именно в деталях он самый, Кабанов.
 
 
 
 
 
 
 
 

Если мы где-то пропустили опечатку, пожалуйста, покажите нам ее, выделив в тексте и нажав Ctrl+Enter.

 4