После этой книги по-другому смотришь на вещи. Становится важнее не фотография, а тень, которую она отбрасывает. Не голос, а его отражение в пустоте. И главное — осознание, что память не принадлежит нам. Мы не храним ее. Это она хранит нас.
После этой книги по-другому смотришь на вещи. Становится важнее не фотография, а тень, которую она отбрасывает. Не голос, а его отражение в пустоте. И главное — осознание, что память не принадлежит нам. Мы не храним ее. Это она хранит нас.
Человеку во все времена хотелось взглянуть на происходящее в другой реальности. Она хоть и другая, но тоже ведь реальность. Влекло, конечно, не каждого: все-таки страшновато. Кроме того, не похвалят соседи и начальство, если узнают о подобных путешествиях.
чтобы ты меня любила,
чтобы верила в меня
Пока гремел гром и сверкала молния, этажом выше откидывалась крышка концертного фортепиано, это странная девочка отрабатывала свое ежедневное наказание, — этюды Черни.
Миновали слои времен, миновали, точно оплавленные волны воска, погруженные кем-то в очаг. Горящие драконы слизали эти волны, как густые капли сливочного мороженого, растворили, опустили.
Завтра снова на работу. А сегодня есть время выйти за едой и даже сделать круг вокруг дома. И я шла, как вернувшийся с войны солдат. Выносливым, бесконечным, ровным шагом. А вокруг тополя встречали первый осенний заморозок.
Иногда всё же не стоит высказывать опрометчивые предположения вслух. Удары под конец взбесившегося воздушного хлыста твёрдо вознамерились сбить Ходоков с ног, погрести под снегом их тела, сдавить лёгкие, лишив способности к дыханию…
Никто не верит, что он там был. Ведь эту малину через две недели закрыли. Деньги таскать негритянкам! Больно жирно для советского трудящегося. Ничего, и со своими поживешь, от тебя не убудет.
Советский кинематограф продолжает сохранять свое обаяние и в новой культурной ситуации, пока что подростково жестокой. Но ведь советский кинематограф это не только масштабный Довженко и грандиозный Эйзенштейн.
Самый слепой — самый ближний. Все эти события, малолетним свидетелем которых я зачем-то стала, только сейчас, спустя время, открываются передо мной.