Прыгнуть намного проще, чем спуститься. И я выбираю простой, примитивный животный путь. Так рождается презрение к самому себе. Даже не пытаюсь оправдаться. Уже наплевать.
Метка: проза
Дмитрий Шандра ‖ Желтое
Мудрые люди прячут в дворцах памяти факты, стихи и картины. В моем дворце, в иззубренных, хрупких цепочках нейронов, вечно падает дождь, который равно смывает добрых и злых букашек на землю.
Александр Евсюков ‖ Крупная дичь
А ещё есть такая парадоксальная внутренняя способность: быть и амбициозным, и смиренным одновременно. Вот этому-то канатному равновесию и приходится учиться долго и предельно внимательно.
Ольга Балла ‖ В сердцевине вещей
У Матевосяна вообще немного нечеловеческое — надчеловеческое — зрение. Родственное всему живому, дышащему и растущему. Люди и звери, населяющие матевосяновскую прозу, могли бы жить когда угодно.
Елена Островская ‖ «Музейная крыса»: бег по лабиринту смыслов
Потихоньку подводит нас этот незримый, бесчувственный, безэмоциональный писатель к запредельному, неприличному, табуированному разговору.
Алла Войская ‖ В замогильной стороне
Елизаров на протяжении всей книги рассказывает о мертвечине. «Осмертин», «мертвое выражение», «намертво схватится», «за смертной гранью» — и так раз за разом.
Ларыса, паэзию хачу
Право на высказывание антистереотипного характера защищено терпимостью и толерантностью. Считается, что защищено. Человек не меняется больше, чем ему позволяет его травма.
Потом как бы хуже
Литпроцесс похож на сталкера. Ходит и ходит в Зону. Водит туда любопытных, несчастных, умных, сумасшедших писателей и гуманных, амбициозных, справедливых профессоров с рюкзачком, отягощённым бомбой, и водит.
Не гробь процесс
Современная русская литература как инвалид, который перестал ощущать себя человеком. К ней так относятся. Она сама себя втихомолку так идентифицирует. Потому что «вот западная литература» полноценнее, качественнее, мощнее, свободнее и прочее.
О бедном мышонке слово
Ребенок, выросший в пузыре, уязвим больше, чем те, которые читали и понимают, почему мышонка съела кошка. Сказки учат не только добру. Их главная задача — показывать модели поступков.