Скучные гаммы, до-ре-ми мучения, метроном, хор, сольфеджио, удар линейкой по рукам, прозвище девочка-минорница, царевна несмеяна, любимое слово бемоль.
Метка: проза
Валериан Маркаров ‖ Мечта ювелира
Казалось бы, утро той пятницы ничем не выделялось из череды обычных дней. Во всяком случае, Натан Львович мог сказать вполне определенно: знамения свыше не было.
Лёша Палкич ‖ Чужой сценарий
Комната в гостевом корпусе больше напоминает арестантскую. Крашеные светло-голубые стены и коричневый пол. Привинченная к полу табуретка возле стола.
Максим Д. Шраер ‖ Елецкая женская гимназия
Внутренне смирившись с тем, что материал диктует свои правила, я решил всё рассказать ровно так, как рассказывается.
Галина Калинкина ‖ В чистилище с толстым под мышкой
Из названия понимаешь, тебя ждёт некий абсурд: ведь в реальности супа с фрикадельками без фрикаделек не бывает. А если варится суп без фрикаделек и он не заявлен как «гороховый с копченостями»…
Михаил Касоев ‖ Цикл «Опечатки»
Снилось ему, будто он — ковер, постланный поверх опилок на манеже и на нем свернув над головой хоботы в мощные крюки — хоть под купол за них поднимай — выступают серые слоны. Колоссы. Топтуны.
Виталий Аширов ‖ Кнопка
Две восьмилетние девочки ссорились. — Я нажму! — Нет, я! — Нет, я! Я! — Кто ж вам нажать-то даст?! — заговорил стоящий рядом полный мужчина в кожаной кепке. — Только приличным людям позволят. Кто не капризничает. — А чего это мы не приличные? — вступилась за девочек мать, — за собой бы глядел. Вон какое пузо наел! — И что, пузо? Там на
Лена Мольфа ‖ Комодо — фиолетовый дракон
Мы с Майей отличались ото всех. И это доставалось нам непросто. Чтобы доказать, что мы особенные, пришлось пойти на некоторые жертвы. Первое, что выделяло нас, — веганство.
Каринэ Арутюнова ‖ Канун последней субботы
Маленькая хитрость, маниакальное упрямство последних романтиков, — попытка «соскочить» с подножки летящего состава либо отцепить вагон и очутиться в чарующей неизвестности…
Дарья Лебедева ‖ Не свои воспоминания
Мертвые живы до тех пор, пока о них помнят, и эта книга — памятник двум конкретным людям, так или иначе потерянным, и сложному страшному времени…