Там Оруэлл полный — личные блоги и сайт нужно подчистить, но никто тебе не скажет, от чего именно, сам понять должен.
Метка: Александр Чанцев
Александр Чанцев ‖ Вертикальные кроты
Идти по этим улицам в октябре, когда осенним дождем смоет и их. Вечно умирать под снегом, что станет вешним ручьем.
Александр Чанцев ‖ Носильщики бремени жизни
Такое всегда очень любопытно. Но все же гораздо интереснее, как какие-то социальные и личные беды героя возгоняются до потусторонних областей, где он странствует, проходя сквозь стены сна, жизни и смерти. Ведь на каком-то этапе они становятся для него все едины, мутны и прозрачны одновременно.
Александр Чанцев ‖ Победа снега
Причастие телом и кровью деревьев. Метафоры, перерастающие метафоры и возвращающиеся к истокам, туда, где они не нужны, а кровь открыта и едина со стихиями.
Елена Кулагина ‖ Русская литература на перепутье
Кто явится нам на перепутье? Собственным умом проложивший себе путь в жизни, но доверившийся лишь гвардейскому штыку? Исчадие мундирского просвещения? Или тот, о ком нельзя найти ни слова правды? В чьих поступках лжи так много было?
Александр Чанцев ‖ «Вспышка одинственного»
Строк, впрочем, будет много. Не в смысле объема книги (он-то птичкой-невеличкой на пару вечеров), а охвата. И вот как раз оглавление велико, подглавок изрядно. Так и хочется сказать — словарных статей. Что ж, можно и сказать, ведь перед нами — настоящая энциклопедия советского детства, летопись малых лет.
Наталия Черных ‖ Наш Чарльз Лэм
Чанцев живет и пишет так, будто этого узкого круга нет и не было. А было некое сообщество на некоей планете, до которого нужно донести красоту.
Александр Чанцев ║ Магнезия
Маленький бог взобрался по лестнице высоко, почти на небо, повесил на ветки нововесенние украшения — снежинки. Яблоневый цвет.
Александр Чанцев ‖ Дачный рассказ
Часы отсчитывают минуты, как слезы на сдачу времени. Ангелы семнадцати наречий знают твой личный язык. Тот, на котором говорил ты один в детстве, и мир отвечал. Поэтому они курлыкают, и их сравнивают с голубями.
Ad hoc
Писатель не должен быть Франкенштейном. Читатель не заслуживает длинных ножниц.