Светлана Волынкина ‖ Смертельные страницы

Книгу «Бунт красоты: Эстетика Юкио Мисимы и Эдуарда Лимонова» Александра Чанцева для рецензии я выбрала не случайно. Во-первых, я очень люблю творчество Лимонова, я бы сказала даже, масштаб его личности. Он из тех писателей, которых читаешь не потому, что разделяешь их взгляды, а из уважения к неординарности и самобытности. Лимонов не боится, как говорится, «ни Бога, ни черта, ни даже советской власти», о чем громко кричат его произведения, такие как «Лимонов против Жириновского», «Другая Россия», «Лимонов против Путина». Он всегда против кого-то, а в «Книге воды» называет войны и женщин главными сюжетами в мире [4]. Возможно, это и есть главная причина.

С японскими авторами, в том числе с Юкио Мисимой, я тоже знакома давно, и название книги Александра Чанцева мне показалось любопытным и неоднозначным: что может быть общего у таких разных писателей? Прочитав книгу от корки до корки, включая каждую ссылку (а комментарии автора составляют не менее трети книги) я поняла, что у Юкио Мисимы и Эдуарда Лимонова куда больше точек пересечения, чем казалось сначала. Если кратко, Лимонов вдохновлялся творчеством Мисимы и отчасти был его последователем. Или как пишет Чанцев «продолжателем дела Мисимы», что для меня стало открытием [10].

В книге автор исследует этику и эстетику Мисимы и Лимонова, сравнивает их отношение к Богу, смерти, красоте, старости, власти. Чанцев приходит к выводу, что Мисима «зачарован внеморальной красотой с отсутствием в ней духовной составляющей» [10], тогда как в системе Лимонова мораль присутствует, «хоть и извращенная» [там же].

Оба эстетизируют смерть, но делают это по-разному. У Мисимы эстетизация смерти связана с культом красоты, он считает, что подлинное слияние с красотой в этом мире невозможно, и только смерть способна нас приблизить к ней. У Лимонова смерть больше поза. На память приходят слова Николая Кавалерова из повести Ю. Олеши «Зависть»: «Хотя бы взять и сделать так: покончить с собой. Самоубийство без всякой причины. Из озорства. Чтобы показать, что каждый имеет право распоряжаться собой»[9]. В этой демонстративности весь Лимонов, что автор убедительно доказывает на протяжении всего повествования.

Оба писателя творили свою судьбу, как художественный текст. А. Чанцев пишет, что Мисима «сам хотел творить свою судьбу (или скорее биографию»)<…> Мисима тщательнейшим образом «подавал» публике лишь им самим для своей биографии отобранные факты [10] и выстраивал ее как произведение искусства. Он довел ее до логического конца: после отказа японских солдат «выступить против «унизитель­ной» послевоенной конституции и умереть за императора»[10], Мисима совершил сэппуку [7]. Лимонов восхищался именно такими людьми, масштабными. Он посвятил своим кумирам книгу «Священные монстры», куда также вошел и Мисима.

Вот что он пишет в ней: «Всех культовых личностей, собранных мною по прихоти моей как приязни, так и неприязни, объединяет не только бешеное поклонение как толп, так и горсточек рафинированных поклонников. В них во всех есть бешенство души, позволившее им дойти до логического конца своих судеб: Пазолини нашел свою судьбу на вонючем пляже в Остии, убитый персонажем своего фильма и книги, Мишима вскрыл живот на балконе штаба японской армии, по заветам «Хагакурэ», которую он там бешено рекомендовал своим поклонникам, Ван Гог прострелил свою гениальную, безумную голову в кукурузном поле под палящим солнцем Прованса…» [5]. Сам Лимонов умер довольно прозаично после длительной болезни, окончательно разрушив романтические заветы Мисимы.Интересно было читать и о других кумирах Лимонова, попавших в «Священные монстры». Чанцев подробно на них останавливается. Среди прочих Кьеркегор, Ницше, Достоевский, Кафка, Бодлер, Жене и Симона Вейль, Паскаль. Во многом отношение к этим личностям у Лимонова противоречиво. Например, Достоевский ему нравится, как пишет Чанцев «с большими оговорками» [10]. Он восхищался преступлением Раскольникова, но осуждал «сопливость и истеричность» писателя [10].

Чанцев исследует эстетику писателей во всех направлениях, включая самые неожиданные. Например, эстетика Мисимы включает в себя «тела прекрасных юношей, сэппуку, кровь, обнаженные человеческие внутрен­ности, море, солнце, золото, пот, зеркало и т. д. Обнаженные человеческие внутренности как эстетически прекрасный объект заслуживают специального замечания» [10]. Автор настолько углубляется во внутреннюю красоту (буквально, речь вовсе не про душу), что читать дальше без нашатырного спирта становится невозможно. Он вспоминает «Патриотизм» Мисимы: «И оттуда полезли внутренности, будто живот тоже рвало. Кишкам не было дела до мук своего хо­зяина, здоровые, блестящие, они жизнерадостно выскользнули на волю» [6].

В целом это оправдано, потому что творчеству японского автора посвящено исследование. Но за ним «эстет-ницшеанец, демонстрирует потаенную красоту даже уродливых женщин посредством потрошения их живо­тов и живописной икэбаны, составленной из внутренностей несчастных» [10] из повести из фандоринского цикла «Декоратор». В «Грехе» З. Прилепина внутренности свиньи сравниваются с цветами. А еще есть небезызвестный всем П. Зюскинд со своим «Парфюмером», М. Фуко и даже В. Набоков не остается в стороне, стремясь «приложить жадные губы к молодой маточке, неизвестному сердцу, перламутровой печени, морскому винограду легких, чете миловидных почек!» [8]. Читая эту часть, невольно обращаешься к обложке, чтобы проверить, не взял ли в библиотеке по ошибке учебник патологоанатома. Отметим, что тема смерти чрезмерно муссируется в рецензируемой книге, и автор опять возвращается к ней в главе «В смерть бултых».

Но здесь уже рассматривается скорее философская составляющая, нежели патологоанатомическая. Александр Чанцев приводит изречения разных авторов — Б. Беньямина, Б. Стерлинга, Жана-Поля Рихтера, М. Бланшо, Монтеня, и суть их одна – смерть делает человека свободным. Подробное рассмотрение этого факта утяжеляет повествование и отвлекает от главного — сравнение эстетик Мисимы и Лимонова. Ключевой вывод в том, что для Мисимы эстетизация смерти связана с культом красоты, а у Лимонова — с позой.    Преодолев смертельные страницы, читатель, наконец, добирается до живых. Автор последовательно разбирает эстетику молодости и тела, а за ней — революцию и бунт, которые оба писателя любили больше, чем их результаты. Чанцев показывает, что «оба писателя наиболее красочно и подробно описывают именно борьбу, а не те цели, ради которых эта борьба ведется. Если же цели и описаны, то они («Страна гранатов» и «Вторая Россия» — [или «Другая Россия» — С.В.]) настолько утопичны и нереальны, что вряд ли даже создавшие их писатели верили в возможность их реализации в обозримом будущем» [10]. Цели выглядели примерно так (очень мужская мечта!): «Основным принципом новой цивилизации должна стать опасная, героическая, пол­ная жизнь в вооруженных кочевых коммунах, свободных со­дружествах женщин и мужчин на основе братства, свободной любви и общественного воспитания детей» [3].

Чанцев дает в книге развернутый анализ о возможных примерах, вдохновлявших как Мисиму, так и Лимонова на создание такой общины. Например, А. Кроули  «мечтал реализовать все эти принципы в своей общине, которая должна была находиться в каком-нибудь отдаленном от цивили­зации месте, желательно в теплом краю. Когда же община была наконец основана, разместилась в итальянской вилле в Чефалу, то некоторые интересующие нас принципы были реализованы. Так, день начинался с богослужения солнцу, меню было продума­но, а весь день посвящался занятиям сексом и спортом» [10]. Здесь мечта уже не имеет пола, а выглядит общечеловеческой. Как и Мисима, Лимонов против традиционных ценностей и выступает за свободную любовь. «Семья по Лимонову подавляет человека, делает его за­висимым, несвободным, слабым, лишает его мобильности и пассионарности» [10].

Отдельного внимания заслуживает отношение писателей к старости. В «Другой России» Лимонов осуждает старость: «…развива­ющиеся телесные немощи делают их пугливыми и послушны­ми» [3], тем не менее, в отличие от Мисимы Лимонов не высмеивает старость и не предлагает убивать людей до их старения [10]. Лимонов очень лоялен, он всего лишь «предлагает вместе с выдачей человеку пенсионной книжки лишать его избирательных прав» [10]. Себя же в «Дневнике неудачника» просит не щадить: «Отправьте меня на гильотину. Я хочу умереть молодым. Прекратите мою жизнь на­сильственно, пустите мне кровь, убейте меня, замучайте, изрубите меня на куски! Не может быть Лимонова старого!» [2].

Лимонов старый, впрочем, всё-таки случился — в этом он принципиально разошелся со своим кумиром Мисимой. Но будем честны, что-то здравое есть в рассуждениях Лимонова, просто все стесняются в этом признаться. Например, в «Плену у мертвецов» Лимонов выражается конкретно: «Если тяга к свежести, юности, к здоровью, к красоте есть извращение, есть разврат, то называйте меня старым развратником» [1].

Резюмируя, книга Александра Чанцева «Бунт красоты: Эстетика Юкио Мисимы и Эдуарда Лимонова» обладает рядом достоинств, в числе которых глубокое сравнительное исследование эстетик Мисимы и Лимонова. В таком объёме и с такой степенью проработанности вряд ли оно существует где-то ещё, а охват — литература, культура, политика, религия, философия — делают его уникальным. Тем не менее, книга не предназначена, к сожалению, для широкого круга читателей. Язык можно охарактеризовать как научный, присутствует очень много ссылок и развернутых комментариев, которые, вне всякого сомнения, интересны и познавательны, но настолько перегружают повествование, что дойти до конца смогут только фанаты Лимонова и Мисимы. Однако, интересующиеся лица, прочитав книгу Александра Чанцева, несомненно, обогатятся внутренне (упустим тезис об эстетике внутренностей) и обнаружат главное: оба эстета строили свои жизни как произведение искусства. Один — последовательно и до конца. Другой — громко, но с прозаическим финалом.

__________
1. Лимонов Э. В плену у мертвецов. — М.: Ультра. Культура, 2002. — 438 с.
2. Лимонов Э. Дневник неудачника. — М.: Альпина, 2025. — 160 с.
3. Лимонов Э. Другая Россия. [Электронный ресурс] URL: https://djvu.online/file/kn8Zgo4QCo5I5?ysclid=mncu1azrfq919374540 (дата обращения: 30.03.2026)
4. Лимонов Э. Книга воды. — М.: Альпина, 2002. — 248 с.
5. Лимонов Э. Священные монстры. — М.: Ad Marginem, 2003. — 316 c.
6. Мисима Ю. Патриотизм. [Электронный ресурс] URL: https://djvu.online/file/gU5TVy7wweDrB?ysclid=mne2ox16h1892316513 (дата обращения: 31.03.2026)
7. Мостицкий И. Универсальный дополнительный практический толковый словарь. [Электронный ресурс] URL: https://mostitsky_universal.academic.ru/5249/сэппуку (дата обращения: 30.03.2026)
8. Набоков В. Лолита / / Набоков В. Машенька. Лолита. Волго¬град: Нижне-Волжское книжное издательство, 1990. — 395 с.
9. Олеша Ю. Избранное/ Предисл. В. Шкловского; Ил. А. Маркевича. — М.: Правда, 1983. — 640 с.
10. Чанцев А.В. Бунт красоты: Эстетика Юкио Мисимы и Эдуарда Лимонова. Изд. 2-е, испр. и доп. — М.: СПб.: Т8 Издательские Технологии / Пальмира, 2024. — 328 с.