Ольга Фатеева ‖ Картины из голой жизни

Можно было бы предположить, что бессмертие мучительно, как болезнь, но в голом мире осознание мучительности, как и простой радости, размыто, рассредоточено в вечных облаках и тумане. И лишь единицы, последние, ещё стареют.

Александр Чанцев ‖ Дачный рассказ

Часы отсчитывают минуты, как слезы на сдачу времени. Ангелы семнадцати наречий знают твой личный язык. Тот, на котором говорил ты один в детстве, и мир отвечал. Поэтому они курлыкают, и их сравнивают с голубями.

Саша Николаенко ‖ Невидимый снаружи и внутри

Когда в тебе ты сам, то уши не заткнешь, не спрячешься под стол, не убежишь, куда глаза глядят, накроешься подушкой, выйдет только хуже, то есть громче, и никуда не деться, никуда! От этого, того, «в себе себя».

Алиса Рахматова ‖ Луиза и Пустота

Успокоенное, отчётливое, явное существование вывернулось из её рук как непослушная кошка. Откуда-то из частной, закрытой коллекции вызволили позднюю работу Художника, и после каких-то там споров было решено отправить её в музей Луизы.

Надежда Антонова ‖ Изоляция

Позвонили в дверь. Открыла Люба не сразу, потому что звук своего дверного звонка слышала впервые. Гости обычно приходили вместе с ней, с соседями она не общалась. Папина вишнёвка отодвинула её страхи в дальний угол, поэтому Люба не посмотрела в глазок и даже не спросила: «Кто?»

Александр Пономарев ‖ Сон в руку

Дело происходило в барском имении за утренней трапезой. Большов был в тапочках на босу ногу, в атласном халате и бумажном колпаке. На столе подле него стояла крынка с квасом, источали ароматы солёные огурцы и лещинные орехи в меду…