Если погружаться в детали того, что сейчас формирует поэтический ландшафт Франции и, в более широком смысле, франко-читающих стран типа Канады, Бельгии, стран Африканского континента, то можно заметить несколько параллельных течений. Обсудим несколько молодых имен и несколько уже практически классических.
Во-первых, отмечу невероятный успех Элен Дорион (Hélène Dorion). Она стала первой живой женщиной-автором, чьё произведение (Mes forêts / «Мои леса») было включено в программу национального выпускного экзамена по литературе (Baccalauréat), и тысячи молодых людей, почти юных, анализируют её тексты. Её поэзия — это своего рода экология души: она пишет о лесах, временах года и климатических изменениях как мистик, что видит в увядании природы отражение человеческих утрат… Её читают и те, кто ищет в стихах способ (заново?) соединиться с миром.
Да, Элен Дорион — это, пожалуй, одна из самых значимых фигур в современной литературе Квебека, чье имя сегодня гремит не только в Канаде, но и во всей франкофонии (мы еще вернемся к этому термину, который прямо сейчас теряет свои позиции). Она родилась в 1958 году в Квебеке, получила философское и литературное образование и долгое время совмещала творчество с преподаванием и издательским делом. За свою карьеру Элен Дорион успела выпустить более тридцати книг, охватывающих самые разные жанры: от глубокой и почти медитативной поэзии до романов и эссе.
Дорион ищет ответы на вопросы о том, как человек взаимодействует с миром и природой, как он переживает хрупкость жизни и постоянные перемены. Список ее наград впечатляет: тут и Гран-при Французской академии, и премия генерал-губернатора, и высшая литературная награда Квебека — премия Атанаса Давида. При этом Элен Дорион пишет либретто для опер и выступает с литературными концертами с оркестром. Ну, что сказать, это модная экологичная поэзия:
шепот стихотворения
путь просторный и светлый
что дарует смысл тому
что зовется человечностью
Во-вторых, французский читатель сейчас сильно увлечён тем, что называют «поэзией действия». Здесь ключевая фигура сейчас — Лора Васкес (Laura Vazquez). Её манера письма — это поток, часто жёсткий и физиологичный, работающий с повторами и ритмом, который почти гипнотизирует читателя или пытается гипнотизировать. Она получила Гонкуровскую премию за поэзию в 2023 году, и её успех закрепил моду на тексты, которые балансируют на грани безумия, также в её стихах много внимания уделяется телу, его границам и тому, как современный мир эти границы нарушает.
Наверное, Лора Васкес — одна из самых ярких и необычных фигур в современной французской литературе. Она родилась в 1986 году в Перпиньяне, сейчас живет в Марселе, где не только пишет, но и преподает писательское мастерство. Васкес начинала как поэт, и её дебютный сборник «Рука руки́» (La Main de la main) сразу привлек внимание критиков. Её стиль — это всегда движение, живой и экспериментальный язык (насколько позволяет жесткая французская традиция, конечно).
Настоящий прорыв в её карьере случился в последние годы: в 2021 году вышел её первый роман «Вечная неделя» (La Semaine perpétuelle), книга о людях в эпоху интернета, а в 2023 году Лора Васкес стала лауреатом Гонкуровской премии в области поэзии за всё своё творчество в целом, что окончательно закрепило за ней статус классика современности. В том же году она стала стипендиатом престижной Виллы Медичи в Риме, о которой мы еще поговорим.
Творчество Васкес очень многогранно: она пишет стихи, романы и даже пьесы, часто выступает с перформансами и читками, считая, что голос суть важнейший инструмент для связи с миром. В 2025 году её роман «Силы» (Les Forces) собрал целый букет наград. Кроме работы над своими текстами, она вместе с Роксаной Хашеми руководит поэтическим журналом Muscle, поддерживая молодых авторов всего мира:
Они невинны.
В трагедии невинны все.
Это будет текст на языке буквальном, без двойного дна и без соучастия.
Противоположность игре слов.
Это будет текст, в котором нет ни капли лукавства.
Это будет катастрофа, что вот-вот случится, и это будет неминуемо.
Каждое слово будет прямым, будет бить прямо в глаз.
История любви, предел нашего удела.
Отдельного внимания заслуживает Линда Мария Барос (Linda Maria Baros). Она — голос франко-румынской поэзии. Её стихи часто сравнивают с архитектурой: они выстроены из очень плотных образов, где городская среда (асфальт, бетон, лестничные клетки) прорастает мифологическими смыслами. Это поэзия для тех, кому важна техническая безупречность и сложность метафоры, напоминающая о лучших традициях сюрреализма, но, вероятно, на новый лад. В целом, Линда Мария Барос — это пример автора, который живет и творит на стыке двух культур, и в обеих добился невероятного признания. Она родилась в Бухаресте в 1981 году, но уже давно обосновалась в Париже, где получила образование в Сорбонне и защитила диссертацию по сравнительному литературоведению. О сравнительном литературоведении будет отдельно сказано, это довольно интересная научная стезя во Франции. Но пока о Барос. Её путь в литературе начался очень ярко: в 2007 году она стала лауреатом премии Аполлинера, причем на тот момент она была одной из самых молодых обладательниц этой награды.
Ее поэзию часто называют мощной, резкой и даже метафизической. Барос пишет о пограничных состояниях, об одиночестве большого города и о том, как человеческое тело и душа сталкиваются с жесткой реальностью, но Линда Мария — это и огромная движущая сила в литературном сообществе! Она перевела на французский десятки авторов, руководит поэтическими фестивалями и является генеральным секретарем той самой премии Аполлинера, которую когда-то получила сама.
В 2023 году она была удостоена Большой премии за поэзию от Французской академии за весь свой творческий путь, что окончательно подтвердило ее статус одного из самых влиятельных голосов в современной европейской лирике. Кроме того, она активно занимается издательским делом и возглавляет поэтический журнал La Traductière (тут игра слов, основанная на феминизации французского существительного traducteur = переводчик. В классическом французском языке женский род — traductrice, но Линда Мария Барос использует авторский неоморфизм, который звучит более поэтично и необычно, пусть будет «Толмачка»), объединяя поэтов со всего мира:
Это для тебя,
чтобы ты стала выше и прекрасней
и прямее,
я разрубил свое сердце надвое,
словно копытце ягненка.
Я крал и я лгал, я харкал кровью.
Также во Франции сильна «поэзия повседневности». Лидером этого направления остается Джеймс Сакре (James Sacré, род. 1939). Его стихи похожи на зарисовки в блокноте: он может писать о цвете земли в поле, о жесте или о том, как кто-то смотрит в окно… Читатели ценят его за то, что он возвращает поэзии право быть человечной, близкой к простому разговору. Его путь начался в крестьянской семье в Вандее, и этот детский опыт жизни на ферме навсегда определил его взгляд на мир. Прежде чем полностью посвятить себя поэзии, Сакре работал сельским учителем, а затем на долгие годы уехал в США, где защитил диссертацию о французской лирике XVI века и преподавал в престижном Смит-колледже.
Его манеру часто называют «поэтикой присутствия». В отличие от многих коллег по цеху, Сакре сознательно уходит от высокого штиля и сложной метафорики в сторону простого и почти разговорного языка. За десятилетия творчества Сакре выпустил более шестидесяти сборников, среди которых особенно выделяются «Фигуры, которые немного двигаются» (Figures qui bougent un peu) и «Что-то плохо рассказанное» (Quelque chose de mal raconté). В 2025 году он был удостоен Гонкуровской премии в области поэзии за совокупное творчество. Несмотря на все регалии, он остается верен своей позиции: для него важно не упустить настоящее, фиксируя его во всей его мимолетности:
Время от времени — вишня.
Черные ягоды в низинах Обрай
(семейный портрет в гуще ветвей).
Белая черешня из Мориньер,
крупные розовые плоды
в Ла Валле.
Край, который ешь изнутри;
крестьяне, похожие на ангелов:
их белье не всегда свежее,
их сердца и ноги — в одной корзине,
хочешь? (портрет никого сквозь листву).
Липа у самого дома,
улыбка, борода в цвету, но в меру,
вьющийся волос, свободная рубаха ‒
пахнет сладко,
иди же, мы будем не только спать.
Если же говорить о тех, кто во Франции работал в линии Джеймса Сакре, то в первую очередь нужно вспомнить Филиппа Жаккотте (Philippe Jaccottet, в русском переводе традиционно — Жакоте, 1925–2021). Хотя он уже считается признанным классиком, именно его голос задал тон всей современной поэзии: его тексты — это почти бесплотные заметки о свете на стене, о дыхании ветра, о том, как дрожит ветка на ветру… В целом это поэзия смирения, и поэт фиксирует присутствие жизни в самых малых её проявлениях. Жакоте на русский переводила в том числе Ольга Седакова:
Соломинка где-то высоко в заре
это легкое дуновенье у самой земли:
что так перебегает от тела к телу?
Родник, беглец из колыбели гор,
головня?
Не слышно птиц среди этих камней
только, совсем далеко, молотки
Совсем другой, более телесный и плотный что ли подход у Антуана Эмаза (Antoine Emaz, 1955–2019). Его повседневность лишена акварельной легкости и напоминает работу плотника или каменщика: Эмаз пишет короткими рублеными фразами об обыденных вещах: об усталости после рабочего дня, о кухонной утвари, о том, как трудно порой просто обживать пространство вокруг себя… Он родился в Булонь-Бийанкуре, большую часть жизни прожил в Анже, где преподавал литературу, и всегда держался в стороне от шумных литературных тусовок. Его путь к признанию был постепенным, но в итоге он стал лауреатом нескольких престижных премий, включая премию Аполлинера и премию Макса Жакоба. Его стиль часто называют «письмом на коленке» или «поэзией низкого давления». Эмаз избегал ярких метафор и красивых оборотов, писал о простых и даже неудобных вещах: о физической усталости, о тесноте типовых квартир, о дожде за окном, о теле, которое постепенно сдает, о том, как трудно порой просто продолжать движение вперед… Его сборники, такие как «Кожа» (Peau), «Лишайник» (Lichen) или «Сырость» (Humidité), своими названиями в общем намекают на интерес поэта к самой материи существования. Вероятно, его тексты могут показаться аскетичными. Его уход в 2019 году стал, безусловно, большой потерей для французской литературы. А еще в его стихах много пауз и шершавости:
в конце
остается этот груз пропащих дней
свести бы счеты этим дням ни о чем
в них нет веса только в мусор но внутри мешка
груз времени
Еще одно важное имя в этом ряду — Жан-Мишель Мольпуа (Jean-Michel Maulpoix, род. 1952). Егостиль чуть более лиричен и музыкален, он часто пишет о меланхолии прогулок, о цвете неба, о простых раздумьях у окна… Мольпуа — одна из центральных фигур в современной французской словесности, поэт и эссеист, чей голос во многом определяет лицо современного лиризма. Он получил блестящее филологическое образование, защитив диссертацию в Сорбонне, и долгие годы сочетал литературное творчество с преподаванием. В 2022 году его заслуги были отмечены Гонкуровской премией в области поэзии за весь творческий путь, что стало официальным признанием его огромного
вклада в культуру. Его творчество часто связывают с понятием «критического лиризма».
Мольпуа — автор, который постоянно размышляет о том, возможно ли вообще поэтическое высказывание в нашем сложном и разобщенном мире. Его тексты музыкальны и прозрачны; в них часто встречаются образы синевы, неба, моря и снега, через которые он исследует меланхолию, одиночество и поиски чистоты. Одной из самых известных его книг стал сборник Une histoire de bleu («История синевы»), принесший ему широкую известность и за пределами Франции.
Помимо стихов, Мольпуа известен как теоретик литературы. Он руководит журналом Le Nouveau Recueil и активно пишет эссе, в которых защищает право поэзии на чувства и красоту, противопоставляя это сухому экспериментаторству. Его стиль — это всегда поиск равновесия между интеллектуальной точностью и эмоциональной открытостью; поэзия в целом должна вернуться к человеку в виде некоей беседы:
Кто в состоянии измерить промежутки, разделяющие хлопья снега?
Круговращающаяся музыка, ныряющая, роющая пространство спиральным движением.
Не расшифровать ДНК снега.
«Падая, она способна к более чем триллиону операций с плавающей точкой в секунду».
(В переводе Ирины Карпинской)
Нельзя не упомянуть и Эжена Гильвика (Eugène Guillevic, 1907–1997), который, хотя и принадлежит к чуть более старшему поколению, научил современных авторов всматриваться в неодушевленные предметы: его умение наделить голосом камень, стену или шкаф во многом подготовило почву для того типа письма, который мы видим у Сакре.
Он предпочитал подписываться просто фамилией — Гильвик, был одним из самых самобытных и мощных голосов французской поэзии XX века. Уроженец Бретани, он на всю жизнь сохранил в своих текстах суровость и лаконичность родных пейзажей. Почти вся его профессиональная жизнь была связана с министерством финансов и экономики, но это внешнее чиновничье бытие скрывало в себе поэта, совершившего настоящую революцию в восприятии обыденных вещей. Гильвик писал короткими сухими фразами, стремясь буквально «прощупать» мир. Самый знаменитый его сборник Terraqué (название, объединяющее землю и воду, что-то типа «Терраква») стал манифестом этого нового видения, где человек лишь один из элементов природы.
Несмотря на внешнюю простоту и даже некоторую неуклюжесть слога (на самом деле нет), его стихи обладают колоссальной внутренней силой и глубиной. Гильвик был убежден, что поэзия должна помогать человеку обживать этот мир, делать его менее враждебным. Его заслуги были отмечены Большой премией за поэзию Французской академии и Национальной поэтической премией, а его влияние до сих пор ощущается в работах многих современных авторов, которые учатся у Гильвика этой удивительной способности видеть сакральное в обыкновенном.
В целом, перечисленные поэты объединены общим отказом от роли пророка в своем отечестве (процитирую Гильвика):
Дерево, здесь, сейчас, стоймя,
Лишь древесина,
Словно птица, застывшая стоймя
Головой вниз.
Дерево прожитое
Как древесина
И как птица
Неподвижная.
Пока что остановимся на перечисленных замечательных поэтах.
Да, не надо забывать и о возвращении интереса к форме! После десятилетий господства верлибра, молодые поэты снова начинают играть (или заигрывать?) с рифмами, появляются авторы, которые пытаются соединить язык современных технологий и сообщения из мессенджеров с классическим стихосложением. Но об этом в следующий раз.
Валя Чепига