А в неигровом падении высвобождается худшее из страшного — беспомощность. От нее разрывается испугавшееся до инфаркта сердце. Из-за нее убивают. На нее ставят кукловоды.
А в неигровом падении высвобождается худшее из страшного — беспомощность. От нее разрывается испугавшееся до инфаркта сердце. Из-за нее убивают. На нее ставят кукловоды.
Пустоты не существует в мире Смирнова. Есть финал. Каким бы он не стал, неотменима его полнота, несдвигаемость, исчерпанность. И неожиданность.
Чтобы увидеть отблеск небывалый
цветы, растущие из переплёта
Писатель не должен быть Франкенштейном. Читатель не заслуживает длинных ножниц.
пока Вселенной катится трамвай
«Sторис» представляются вымышленными, но они же могут быть и воплощенными, основанными на реальных событиях. Ужасное и возвышенное у Русс — сиамские близнецы. Герой не ведает своей судьбы, ее рока.
Из названия понимаешь, тебя ждёт некий абсурд: ведь в реальности супа с фрикадельками без фрикаделек не бывает. А если варится суп без фрикаделек и он не заявлен как «гороховый с копченостями»…
…Все время, что я читала книги известных не только в Казани поэтов и культуртрегеров, Галины Булатовой и Эдуарда Учарова, и писала о них статью, мне приходилось настойчиво гнать из головы народную поговорку: «Муж и жена — одна сатана».
Снилось ему, будто он — ковер, постланный поверх опилок на манеже и на нем свернув над головой хоботы в мощные крюки — хоть под купол за них поднимай — выступают серые слоны. Колоссы. Топтуны.