«У нашей литературы единое человеческое лицо, которое она сохранит в любых обстоятельствах», — о многолетней практике магистрантов факультета журналистики МГУ им. М. В. Ломоносов и новом совместном спецпроекте «Дегусты» рассказывает В. И. Новиков, заслуженный профессор МГУ имени М. В. Ломоносова, профессор кафедры литературно-художественной критики и публицистики факультета журналистики.
Но никакой ошибки на самом деле нет. Всё до противного правильно. Денис Бондарев в рассказе «Солдатики» («Новый мир», № 8, 2025) убедил именно этой деталью. Раненые люди делятся на две категории: интровертов и экстравертов.
Сюжет захватывает, ритм речи рассказчика лишен воды, действие стремительно развивается, не теряя ни одного необходимого звена. Кульминацией среди реалистичного экшна Переверзин делает видения теряющего сознание в горячке мальчика. Почему?
…той страны, которой давно нет геополитически, а ее мифология мимикрирует, но людей с осколками той жизни в голове и в сердце еще много, и они приноровились прошлое убирать в чертоги, иногда настолько далекие, что почти не слукавят, если пожалуются на забывчивость.
Когда историк-биограф на тонком нерве чувствует и выписывает судьбу реального человека, известного и сложного, степень его чуткого понимания природы образа равна перевоплощению, которое свойственно создателю художественного мира.
Вот очередная премия ― «Ясная Поляна» ― за роман «Поход на Бар-Хото». А Леонид Юзефович по-прежнему смотрит за линию горизонта. Нигде его книги окончательно не завершаются. Время не прекращается вместе с жизнью человека, даже народов.
Он ни денег, ни времени не жалеет, мир сконцентрирован на животных (этим обусловлен жанр) и его отношении к ним (за это отвечают свойства натуры рассказчика).
Судебное, разумеется, «как бы», ведь судить некого, но обсудить можно, что блестяще делают колоритнейшие служанки Лисичка и Агнесс ― в театральной постановке эти роли несомненно могут стать одними из самых характерных и запоминающихся.
Письмо Джаббаровой тот самый стимулятор, что создает связи ― замолчанные, перекусанные, немыслимые связи женщины, обреченной на объектность традиционной роли, и женщины, у которой есть желание, а главное, причины жить иначе.
Инакомыслие как понятие исчезает. Почти исчезло. Задавшись целью обозреть публикации на данную тему, столкнулась с неожиданной трудностью: под грифом чистого, конкретного инакомыслия сейчас мало что спускают.
