Пустоты не существует в мире Смирнова. Есть финал. Каким бы он не стал, неотменима его полнота, несдвигаемость, исчерпанность. И неожиданность.
Пустоты не существует в мире Смирнова. Есть финал. Каким бы он не стал, неотменима его полнота, несдвигаемость, исчерпанность. И неожиданность.
Чтобы увидеть отблеск небывалый
«Sторис» представляются вымышленными, но они же могут быть и воплощенными, основанными на реальных событиях. Ужасное и возвышенное у Русс — сиамские близнецы. Герой не ведает своей судьбы, ее рока.
…Все время, что я читала книги известных не только в Казани поэтов и культуртрегеров, Галины Булатовой и Эдуарда Учарова, и писала о них статью, мне приходилось настойчиво гнать из головы народную поговорку: «Муж и жена — одна сатана».
Снилось ему, будто он — ковер, постланный поверх опилок на манеже и на нем свернув над головой хоботы в мощные крюки — хоть под купол за них поднимай — выступают серые слоны. Колоссы. Топтуны.
Елизаров неспроста идет к философии русского танатоса именно через русский быт. Пусть сегодня в России, как и в западных обществах, смерть «изгнана» из социальной жизни и не является объектом повседневного осмысления.
знай, что мне невыносимо светло
и разгляжу пейзаж, что за спиной
усядется здесь птица фет и запоет
все эти салочки впотьмах