В стихах Германа Власова я иногда узнаю свои собственные настроения. Так иногда медленные кадры на экране сменяют друг другу при выключенном звуке. Так из глубины времен идет классическая ровная акустика, без издержек времени и расстояния между языками.
Отправившись на войну добровольцем, Адольф Райзигер рвется в бой, но поначалу оказывается на тихой работе при полевой кухне. Живет в доме, спит в постели, хорошо питается и не очень понимает, что здесь делает. Но в какой-то момент ситуация меняется, и он попадает на передовую. С этого момента начинается его становление как отчаянного пацифиста.
Маленькая арена с болью посредине, на которую смотрит лампа, маленькая ловушка для большого сердца. Без дна. Судьба белого: ему не быть черным. Остальное не нужно. Нужно больше пить в пустыне жары.
Примечательно, что у героини есть не «другой», а «второй» человек. Интерпретировать которого можно долго, от простой половинки до философии, что альтернативна гегелевской и пр. И это непривычно, цепляет, побуждает иначе посмотреть на вещи, на отношения.
Наш герой знает, что рассказывать об этом нельзя ни при каких обстоятельствах, но, сердце не камень, в один из «заходов» супруги признается во всем. Она пересказывает успевшей ей полюбиться зловредной ищейке ― и герой теряет в один миг великолепие своей доли и царевну в придачу.
Остается смотреть на эти пятна на коже, похожей на единственную дорогу в уязвимость, которую мы знаем, на поверхность, отмеченную мечтой о слиянии, уходящей в тень, выходящей из тени невинности в разговоре.
Долгая жизнь Бьяртни пришлась на переломный двадцатый век. И как мало выразительных средств понадобилось писателю, чтобы рассказать обо всех его противоречиях. Пронзительная история несложившейся любви и сожаление о ней. Описание природы и обычаев нутряных, далеких от города исландцев.
Зной исчезнет, как и тающее мороженое с леденцами в парке имени, конечно же, отдыха, останутся полоски на плечах и спине, похожие на лунную дорожку во мгле, наполненной дыханием долгой утомлённой щедрости, останутся камни…
Его уговаривают отойти от места развязки, но он зачарованно непреклонен, продолжая туда смотреть, терзаясь настоящим как прошедшим и прошедшим как настоящим, рисуя в воображении картину, рядом с которой можно поставить подпись «и я бы мог».
Сюжет захватывает, ритм речи рассказчика лишен воды, действие стремительно развивается, не теряя ни одного необходимого звена. Кульминацией среди реалистичного экшна Переверзин делает видения теряющего сознание в горячке мальчика. Почему?
