Пушкин писал о том, с чем лично сталкивался, о чем знал и что понимал. При помощи скупых, отобранных, точных, но не однозначных деталей, имеющих первостепенное значение в жанре «действительности», Пушкин вводит читателя в мир игроков.
Метка: литература
Николай Маркелов ‖ «Под небом места много всем…»
У русской литературы есть приемные дети или, говоря точнее, приемные персонажи. Да что там персонажи — главные герои! То есть главные герои, не являющиеся по национальности русскими. У Лермонтова, например, Мцыри, у Толстого — Хаджи-Мурат. Есть и другие.
Дмитрий Аникин ‖ Ирина Одоевцева. На берегах Леты
В стихах Одоевцевой не было той прекрасной ясности, которая так привлекательна в её прозе. Но, кажется, что мрачность и черная меланхолия проникали в её поэзию извне. Времена были такие, что как не надышаться тем, что разлито в воздухе.
Гимн родительской любви ‖ Блог Ольги Девш
Сюжет захватывает, ритм речи рассказчика лишен воды, действие стремительно развивается, не теряя ни одного необходимого звена. Кульминацией среди реалистичного экшна Переверзин делает видения теряющего сознание в горячке мальчика. Почему?
Времени портных
…той страны, которой давно нет геополитически, а ее мифология мимикрирует, но людей с осколками той жизни в голове и в сердце еще много, и они приноровились прошлое убирать в чертоги, иногда настолько далекие, что почти не слукавят, если пожалуются на забывчивость.
Надежда Чернова ‖ Жигалки
Знойное деревенское лето. Над рекой клубится густой туман. Вода, не успевшая остыть за ночь, парит, как в бане. Из калитки небольшого зелёного дома выглядывает мальчик лет семи в огромных резиновых сапогах на босу ногу.
Соня Рыбкина ‖ Краски смешались и стали почти неземными
С ним было легко говорить обо всём. Пара забавных историй с работы, фильм, который вышел недавно и который они оба уже посмотрели, рассказ, который ей понравился — и который он тут же прочитал с телефона, чтобы обсудить… Это было почти странно.
Елена Кулагина ‖ Русская литература на перепутье
Кто явится нам на перепутье? Собственным умом проложивший себе путь в жизни, но доверившийся лишь гвардейскому штыку? Исчадие мундирского просвещения? Или тот, о ком нельзя найти ни слова правды? В чьих поступках лжи так много было?
Кирилл Ямщиков ‖ Я, ты, он, она
«Средняя продолжительность жизни» ― роман как бы дебютный, но в то же время отчётливо восемнадцатый; чувствуешь крепкую руку и взгляд до того пристальный, что огнеопасный. Впрочем, легко объяснить: Максим Семеляк пишет литературу вот уже более двадцати лет,..
Елизавета Губина ‖ «Мы слепки нас предстоящих»: проэзия, в которой отражаешься ты
Он — пассивный воин. Интимные послания зашифрованы, проговорены путанным языком, словно есть стыд, неловкость, непризнание самого себя вот таким, чувствующим и позволяющим себе это делать.