Байрон, Пушкин и Шекспир: любовь, смерть и винопитие ‖ Текстология Сергея Шишкова

Пушкин, рассказывая в «Путешествии в Арзрум» о грузинских винах, упоминает историю о бедном гусаре (на самом деле — драгуне), который утонул в огромном кувшине с вином (грузины называют их «квеври») и сравнивает его с несчастным герцогом Кларенсом, утонувшим в бочке с мальвазией.

Историю про Кларенса, как замечает А. А. Долинин, комментируя это место, Пушкин скорее всего прочитал у Байрона, в его комедии «Дон Жуан» (Canto I, CLXVI), а там она упомянута в связи с одной фривольной шуткой Байрона: Дон Жуан едва не задохнулся, как страус прячась промеж ног своей любовницы, в её постели, пока комнату и весь дом обыскивал ревнивый муж сотоварищи. Они посмотрели во всех шкафах, заглянули за окно и под кровать, но не догадались обследовать саму постель. По этому случаю Байрон и говорит, что хотя Дон Жуан едва не задохнулся, все же это была бы лучшая смерть, чем та, которую принял «бедный Кларенс», утонув в мальвазии.

А. А. Долинин, рассказывая о легендах, окружающих смерть Кларенса, упоминает также, что герцог сам выбрал такой способ казни, потому как был горьким пьяницей (я бы сказал, скорее сладким — мальвазия ведь очень сладкое вино). Но вообще-то история про Кларенса вовсе не такая уж забавная — в вине он утонул не по своей воле, а был утоплен по указанию своего злобного брата — Ричарда Третьего. Шекспир в своей трагедии старается отойти от этой традиции: у него Кларенса закалывают кинжалом, и убийца говорит, что, мол, «если ему этого не хватит, я утоплю его в бочке с мальвазией». Однако все источники Шекспира — и Холл, и Холиншед, и Мор — в один голос говорят, что Кларенс был именно утоплен в бочке с мальвазией, а не зарезан. Но никто из них ни словом не упоминает ни о склонности герцога к пьянству, ни о том, что он сам выбрал такой способ казни. Некоторые разыскания показали, что в происхождении этих домыслов следует винить Чарльза Диккенса, и в целом викторианскую традицию. Её представители, исходя из самого факта утопления в мальвазии, логически достроили предположение о том, что герцог был пьяницей и сам выбрал такую смерть.

Однако оставим (но только на время) алкоголь и вернемся к теме орального секса. Признаться, прочитав в книге А. А. Долинина (вообще-то посвященной совершенно другим предметам) о том, что Дон Жуан едва не задохнулся между ног своей любовницы, я сначала не удивился (чего только не прочтешь в наши легкомысленные времена, взять хоть, например, некоторые стихи Хармса). Но потом задумался — неужели Байрон прямо так и писал про куннилингус, в своем девятнадцатом веке? Полез в текст и конечно, ничего такого в русском переводе не нашел (еще бы). Там Дон Жуан рискует всего лишь утонуть в перине, как в бурном море. Обратившись к оригиналу, я обнаружил более двусмысленный текст, в целом дающий право на такую трактовку, которую дал ему А. А. Долинин. Но все же, довод его прозвучал уж очень безапелляционно, а если буквально, то у Байрона в строфе CLXVI «Дон Жуана» говорится об «узком и тесном пространстве» куда «влез» Дон Жуан, и о риске его удушения «милой парочкой». И только. Однако важным аргументом в пользу предположения А. А. Долинина является игривое, дважды подчеркнутое намеком на нечто непристойное, вступление этой октавы, где Байрон говорит что-то вроде: «нет, я вам конечно не скажу, где и как он прятался, я не могу позволить себе этого сказать, даже и не просите». Таким паралипсисом он разогревает фантазию читателя, наталкивает её на разного рода фривольные фантазии. Но всё же, дело ограничивается лишь намеком, и насколько можно быть уверенным, что он правильно понят?

Конечно, исключать смелое предложение А. А. Долинина мы не можем. И даже с большой долей вероятности следует прийти к выводу, что он прав. Но дело тут даже не в этом. Как странен Байрон, не так ли? Я вот его практически не читал, но уже не в первый раз сталкиваюсь с довольно дикими его мнениями. То он пишет, что наказанием за первородный грех для женщин стали родовые муки, а для мужчин — бритье бороды. Якобы ежедневное бритье доставляет в совокупности (за всю жизнь) терзания, которые сравнимы со сравнительно редко испытываемыми муками родовыми. Я не женщина, но испытываю возмущение от таких доводов (пусть высказанных в шутку). Уже не говоря о том, сколько женщин еще и во времена Байрона умирало от родов, ну и потом — а если женщина, как С. А. Толстая, четырнадцать детей родила? А мужчина, как Л. Н. Толстой, просто взял, да и отпустил бороду — и в ус себе не дует. Вот и весь первородный грех!

Но это новое сравнение просто сразило меня наповал. Я погрузился в тяжелые размышления о том, какое вино я выбрал бы на месте бедного Кларенса. По некотором размышлении я решил, что, пожалуй, выбрал бы ардешский пино-нуар. Он недорогой, легкий, приятный на вкус, без сильного тяжелого запаха. В бордо, наверное, тонуть я бы не хотел, слишком оно душистое. Хотя иногда такой тонкий и сладостный запах встречается, что прямо так и хочется в нем раствориться. Лаланд де Помероль там какой-нибудь. Мальвазия на мой вкус слишком сладка. Но тонуть, например, в водке — это, конечно, вообще жесть. Упаси Дионис от такой погибели.

Сергей Шишков

Источники:
А. С. Пушкин, «Путешествие в Арзрум».
Долинин А. А. «Путешествие по «Путешествию в Арзрум», Новое издательство, 2023.
Джордж Гордон Байрон, «Дон Жуан», поэма.
Уильям Шекспир, «Ричард Третий», СПб, Наука, 2023.