Интересное кино… Я никак не могла запомнить его название, чтобы донести от поста в FB до поисковика. Происходило какое-то ускользание. Так же cначала вел себя и сам фильм, немного ускользал.
Автор: adminod
Дарья Лебедева ‖ Обезьянцель: запутанная история
Чего в ней нет — так это однозначного ответа на поставленный вопрос, потому что он пока не исследован до конца. Что ж, история не окончена, ученые продолжают «копать».
Павел Гуданец ‖ Имя орхидеи, или Адаптация Кауфмана
Это матрешка творчества, и в самом ее сердце, под наслоением людских вымыслов и толкований — белая и душистая орхидея.
Белла Верникова ‖ «Уральский книгоход» с заходом в Иерусалим
Литературный альманах «Уральский книгоход» (III выпуск, 2019), изданный Инновационным культурным центром города Первоуральск, составлен по результатам проведенного в Интернете литературного конкурса.
Ларыса, паэзию хачу
Право на высказывание антистереотипного характера защищено терпимостью и толерантностью. Считается, что защищено. Человек не меняется больше, чем ему позволяет его травма.
Потом как бы хуже
Литпроцесс похож на сталкера. Ходит и ходит в Зону. Водит туда любопытных, несчастных, умных, сумасшедших писателей и гуманных, амбициозных, справедливых профессоров с рюкзачком, отягощённым бомбой, и водит.
Не гробь процесс
Современная русская литература как инвалид, который перестал ощущать себя человеком. К ней так относятся. Она сама себя втихомолку так идентифицирует. Потому что «вот западная литература» полноценнее, качественнее, мощнее, свободнее и прочее.
О бедном мышонке слово
Ребенок, выросший в пузыре, уязвим больше, чем те, которые читали и понимают, почему мышонка съела кошка. Сказки учат не только добру. Их главная задача — показывать модели поступков.
«…как орудие нашего произвола, как инструмент самовыражения»
Литературный критик Екатерина Иванова комментирует статью поэта Игоря Меламеда.
…Комментарий как шанс говорить в оставленном когда-то диалоге, полилоге, споре — и добавить недосказанное
Ольга Балла ‖ О болевом зрении: подступы к травматологии смысла
За всеми невыносимостями романа, однако, наименее всего бросается в глаза то, что прежде прочего он – дерзкая попытка универсальности.