Вспышка — и я вижу её васильковые глаза, ещё вспышка — складки на лбу, по которым я пробегала пальцами. Память выкладывала изображение по подобию фрески.
Вспышка — и я вижу её васильковые глаза, ещё вспышка — складки на лбу, по которым я пробегала пальцами. Память выкладывала изображение по подобию фрески.
Но у Туровской встречаются и сравнения совсем из иной плоскости (или стереометрии): когда звёзды вплетаются в рассказ о чувствах в очень любопытных коннотациях. Они светят не влюбленным, а расстающимся…
Пушкин писал о том, с чем лично сталкивался, о чем знал и что понимал. При помощи скупых, отобранных, точных, но не однозначных деталей, имеющих первостепенное значение в жанре «действительности», Пушкин вводит читателя в мир игроков.
Но есть случаи куда более грустные. Анненский: гений, выпустивший при жизни единственный сборник под псевдонимом «Ник. Т-о». Айзенштадт (Блаженный): поэт редкостного таланта, считавшийся полубезумным чудаком почти до смерти.
По поводу авторской игры. Евгений Волков словно говорит нам — я вам тут кого хошь вкручу, впишу и зарифмую — Навуходоносора, Нефертити, … Богов, героев, преступников и обормотов с оборотнями… Напомню о тщетности попытки Дедала и Икара…
Когда-нибудь и про 2024 год создадут картины, снимут фильмы и напишут книгу. Почему? Каждая эпоха даёт своих героев и, к сожалению, злодеев. Потомкам остаётся одно — изучать, делая выводы. Как учитель литературы, своей глобальной целью ставлю научить детей думать. Русская классика — благодатнейшая для этого почва. Особенно в вопросе исследования человека. Сделаем же несколько выводов о том, откуда берутся злодеи.
Но как только на одной из встреч был задан прямой вопрос «О чем бы вам хотелось почитать в этом году?», едва ли не хором ребята вынесли вердикт: о деньгах.
Выход второго романа и свидетельства идущей работы над третьим — это прекрасный повод, который нашла Ольга Балла-Гертман, чтобы внимательно расспросить Галину Калинкину об устройстве её книг и вообще о корнях, ориентирах, принципах и смыслах её литературной работы.
Миша, иногда включая телевизор, я думаю, что я не просто устарел, а что я уже умер!
Каждый остается на периферии судьбы другого. Каждый не находит своего места в обществе, в естественной для себя среде.