Если вам повезло, и «стрекозиный час» настал, то к этому времени у вас уже должен быть полный рот слез. Проглотите их.
Если вам повезло, и «стрекозиный час» настал, то к этому времени у вас уже должен быть полный рот слез. Проглотите их.
Финальное стихотворение не оставило меня равнодушным, я даже перечитал его несколько раз, чуть слезу не пустил, хотя в этом тексте нет совершенно ничего, что могло бы вызвать столь высокие эмоции. Беспрекословное соединение «Бога» с «догом», а затем и появление королевы, произносящей инициалы Гагарина, под лимонной луной…
И если мне позвонят (вот уже когда-то совсем скоро должны) оттуда и скажут: «Даня, что нам делать? Нам никак не разобраться с этими всеми стихами и с этими всеми поэтами. Вы-ру-чай!». Тогда я, конечно, помогу. Конспект финалистов у меня уже есть, да и вообще я умеренно добрый и отзывчивый. Поэтому поделюсь мыслями.
На мгновение даже кажется, что тексты Третьяк слишком прозрачны, но это, естественно, секундное заблуждение. Мне кажется, это тот случай, когда поэзия в глазах читающего рождается именно со второй или третьей попытки проникновения в художественный мир.
«Книжку» Елизаветы Трофимовой можно сравнить с туристической брошюркой-гидом, где представлены различные места, которые стоит посетить, чтобы по-настоящему увидеть и узнать новое место. Ну, вот, я взял такую брошюру, и посетил всё, что предлагали.
Стас Мокин — поэт. Живёт в Санкт-Петербурге. Публиковался в журнале «Кварта» и др. Редактор журнала «журнал на коленке». Дебютная книга стихотворений «Дневник» вышла в 2023 году, а сейчас, в ноябре 2024, выходит вторая — «Японский бог». По этому поводу есть пара соображений.
Итак, Петр Антонович Абраменко родился двенадцатого октября две тысячи первого года в Челябинске. Учится (а, может, уже закончил) на кафедре лингвистики и перевода в ЮУрГу, сочиняет музыку, пишет стихи (иначе бы мы тут не собрались), живёт и здравствует в Челябинске.
Отсюда же рождается достаточно значимый и дискуссионный вопрос: это Александр Шимановский ведет и держит свою тематическую рамку, или это рамка держит поэта, жёстко ограничивая его не только в мотивообразующих ходах, но и в гибкости собственного высказывания?
Художественное пространство в стихах Кашеварова начинается с полной деконструкции. Отправная точка лирического повествования разрушается на глазах читателя.
А должны они срабатывать? Как именно? Когда должны срабатывать? На ком они должны срабатывать?