Яна-Мария Курмангалина ‖ Весенние стихи разных лет

***

пока идёт соединение,
моё-твоё объединение
в сети посредством vpn,
шумит гроза, совсем не майская,
ямальская, а не ямайская,
в холодном ветре перемен.
учились жить и стали неучи,
и говорить нам, в общем, не о чем,
лишь строить замки на песке.
и эта жизнь нам просто кажется,
где vpn никак не свяжется,
никак не свяжется ни с кем.

***

Скоро март.  Да будет свет.
Слышишь: бинк! Упала льдинка.
Входит в гавань за окном лунный облак-пакетбот.
Отключили интернет.
Я сегодня невидимка.
Жизнь, конечно, не бином. И со мной согласен кот.
Мой полуночный дозор.
Мы совместно ищем рифму.
Он природный стихоплет, — желтый глаз его горит.
Ловит лапами курсор,
намурлыкивает тихо, –
то балладу заведет, то былину говорит.
«Невидимка, не веди, в темный сумрак не ходи,
в темный сумрак, вечный мряк.
Я сегодня твой маяк».

***

отчего же так бессонно так ненастно в этом марте
ни единой здравой мысли даже строки не идут
то в париже у гадалки выпал висельник на карте —
по моей заветной карте
разговоры там ведут

отчего так бьется сердце замирая на секунду
беспокойное стаккато долгий выдох с хрипотцой
видно в новом орлеане сотворили куклу вуду —
у нее в груди иголка
у нее мое лицо

отчего зануден голос во дворе поющий соло
чья унылая канцона не вмещается в размер
это ветер прочищает свое призрачное горло
подмосковье одинцово
ночь бессонница гомер

***

морозный март, задумчивый инфант,
унылый стихотворец тонкокостный…
вид из окна обширен, как инфаркт,
и снег его, и сумерки,
и космос.

и я стою, — ладони на стекло,
мир за окном обветрен и завьюжен,
и от того мне кажется, тепло
всегда — внутри, но никогда —
снаружи.

и ты стоишь, — к молчанию привык, –
раскрыв окно на южной параллели,
там, где зимы китайский пуховик
мелькнул и скрылся.
и жара — в апреле.

Весна А. П. Чехова

вешнему утру — небо на вырост
сырость гуляет над изголовьем
окна откроешь — выдох прерывист
облачко пара
с розовой кровью

видишь — за городом бродит изгоем
март и река раскурочила льдины
так утекает с первой водою
жизнь — до эпохи
пенициллина

слышишь как стонет черная лодка
брюхом дощатым вмерзшая в берег
кровь на рубашке — снова чахотка
будет ли выбор —
юг или север

скоро с водою ветер заспорит
время очнется все перемелет
нынешним летом — в Ялту бы к морю
а не в немецкую глушь
Баденвейлер

окна откроешь — дымка над лесом
рваное эхо хриплого вздоха
так расстаются автор и пьеса
облачко пара
палочка Коха

***

нам друзьями выглядеть — не с руки
хоть еще не числимся во врагах
мы с тобою — темные две реки
в слюдяных растущие
берегах

где чуть солнце спрячется — и поблек
ледяной проталины первый пот
мы с тобой — излучины древних рек
мирового времени
оборот

и покуда ветры туман влекут
март гуляет по́ небу — зол и пьян
не пересекаются но текут
две реки два паводка
инь и ян

***

какой апрель над станцией кружит
за рельсами темнеют гаражи
но ветер юн хотя еще неласков
и облака плывут как миражи
над лужами подернутыми ряской
небесного оттаявшего льда
свет искажён и морщится вода

и снова жизнь берёт ориентир
на время что всплывая из квартир
как пыль наружу тянется устало
так жигулёнок выезжает в мир
размять больные ржавые суставы
так старый двор за городской чертой
глядит вокруг прощаясь с темнотой

и дух весны уже необратим
ты снишься мне расходятся пути
от тех широт где мы с тобой бывали
где даже если очень захотим
то наяву увидимся едва ли
хотя о чем я — лето впереди
и многое возможно
в идеале

***

Шестидесятилетняя мать,
не из тех,
кто ходит в платочке,
говорит сорокалетней дочке:
Поехали доживать
в деревню,
где по утрам
тишина,
а не этот бедлам.
Постой! —
отвечает ребенок, —
Мир всегда был
хрупок и тонок.
Доживать…
Мама, это и есть морок.
Мне же
всего лишь
сорок.
Да и тебе
не сто.