Сергей Махотин ‖ Взрослые

Часть I

Пират

Вчера я увидел пирата,
Я шёл за ним целый квартал.
Об этом пирате когда-то
Я в книге одной прочитал.

Узнал я огромные плечи,
Колючий пронзительный взгляд
И след от заряда картечи –
Прихрамывал старый пират.

Главарь бесшабашной эскадры,
Внушал он почтенье и страх,
И рыжим огнём бакенбарды
Горели на впалых щеках.

Мальчишки ему подражали,
Кричали: «Долой богачей!»
Король с королевой дрожали,
Министры не спали ночей…

И вот он бредёт еле-еле
В сандалиях и пиджаке,
И сетка с кульком карамели
Качается в левой руке.

Школьный тренер

Мальчишка прыгнул на два метра!
Ему сегодня повезло.
Его фамилию электро-
Табло торжественно зажгло.

Корреспондент газеты местной
Спешил с вопросами к нему,
И лишь учитель неизвестный
Не удивлялся ничему.

Он знал, что мальчик подытожит
Десятки лет его труда
И что о нём самом, быть может,
Никто не вспомнит никогда.

Дедушка

С дедушкой около новой скамьи
Смотрим устало на руки свои.
Я говорю:
– Загорели!
Он говорит:
– Постарели…

Выла ножовка. Рубанок жужжал.
Дедушка резал. Я доску держал.
Стружка струилась, как змейка.
Крепкая вышла скамейка!

Дедушка медленно к дому идёт.
Медленно солнце к закату идёт.
Пахнет печёной ватрушкой,
Скошенным сеном и стружкой.

Мне грустно

Мне грустно.
Папе на меня
Нажаловалась мама.

Конечно, я не слушался
И вел себя упрямо,
Но можно было шлепнуть
И даже накричать…

Сама меня учила:
Не ябедничать!

Настройщик

Сверив звук и струны натяженье,
Он сказал: «Ну, теперь ничего…»
Наша бабушка в знак уваженья
Пригласила обедать его.

Сел старик между папой и мамой,
На него любовалась семья,
Он горячим борщом со сметаной
Не накапал на скатерть, как я.

Он покачивал вилкой с биточком,
Словно вензель воздушный писал,
И отламывал хлеб по кусочкам,
А не просто горбушку кусал.

Из солонки он соль понемножку
Брал сухим серебристым ножом
И, фужер поднимая за ножку,
Пил несладкую воду «боржом»,
Трогал губы салфеткой бумажной –
Я бы так ни за что не сумел.

Инструмент он настроил… неважно,
Но зато как красиво он ел!

Воскресенье

Внутри у меня газировка шипит
И медленно тает пломбир,
И папа рассеянно мне говорит:
– Куда мы – в кино или в тир?..

Я тир выбираю!
Потом – шапито,
Там зебры и клоун смешной.
Но это не главное.
Главное то,
Что папа, мой папа со мной!

Другое поколение

Петров сказал:
– Орлов дурак!
И показал ему кулак.

– Вы невоспитанны, увы, –
Вздохнул учитель пения. –
Мы были вежливей,
Но вы
Другие поколение…

И то, что наш
Четвёртый класс –
«Другое поколение»,
Произвело на всех на нас
Большое впечатление!

В переполненном трамвае

В переполненном трамвае
Мальчик маленький сидит
И на тётеньку с арбузом
С сожалением глядит.

Уступить ей, бедной, место
Он давно бы поспешил,
Но такой поступок папа
Совершить не разрешил!

Потому что даже папе
Не под силу этот груз –
Вместо сына
Взять на плечи
Эту тётю
И арбуз.

Домино

Однажды у врытого в землю стола
Случился под вечер такой разговор:
– А что, мужики, не забить ли козла?
– Забьём обязательно, дядя Егор!

А рядом, на травке, козёл молодой
От ужаса вздрогнул: «Погибну, видать…»
Качнул он рогами, тряхнул бородой
И дядю Егора собрался бодать.

Егор растерялся: – Ведь мы не со зла,
Есть просто у нас выраженье одно:
Когда говорят «забивают козла»,
То значит играют в игру домино.

И вновь замелькали в траве мотыльки,
И думал козёл, уходя со двора:
«Вообще-то, они ничего мужики.
Но все же какая плохая игра!»

Бабушка проспала

Наша бабушка проспала.
Мы толпимся вокруг стола,
Всё не можем никак присесть
И не знаем, что нам поесть.

Мама шёпотом говорит,
Папа шёпотом говорит,
Маму шёпотом он корит,
Что на плитке каша горит.

Я на цыпочках выхожу,
Свой ботинок сам нахожу,
Сам пальто себе подаю,
Сам беру я шапку свою.

Ранец падает. Дверь скрипит.
Тише! Бабушка наша спит
И не делает всё за нас
В самый, может быть, первый раз.

Директор

Я видел директора в тапках!
Он тряс во дворе половик.
И был он совсем не директор,
А просто весёлый старик.

Назавтра у школьной калитки
Без четверти девять утра
Он вновь был одет как директор,
Но мне подмигнул, как вчера.

И мне захотелось смеяться,
До класса бежать своего:
«Ребята! Кончайте бояться!
Не надо бояться его!»

Часть II

Газетный снимок

Напечатала газета
Фотографию мою:
У дверей физкабинета
Я с паяльником стою.

Все спешат меня поздравить.
Физик руку мне пожал.
Только мне неловко. Я ведь
Ничего не совершал.

…Лез в глаза весенний зайчик.
Мне велели не моргать.
Похвалили: «Славный мальчик».
И пошли других снимать.

Мама в командировке

Я маму с утра на вокзал проводил
И весь её путь
до Москвы
проследил.

Пока догрызал я морковку,
Проехала мама Поповку.

Я лужу топтал сапогом,
А поезд стоял в Бологом.

Когда рисовал я картинки,
Мелькнули за окнами Химки.

Я лампу зажёг…
В этот миг
«Москва!» – объявил проводник.

И вот зазвенел телефонный звонок:
«Я скоро вернусь!
Не волнуйся, сынок!»

В зоопарке

Как плохо львом и тигром быть –
Ни поиграть и ни побегать…
Мне надоело здесь ходить!
Хочу домой! Хочу обедать!

И наблюдать я не люблю,
Как булку клянчит косолапый.
Но что поделаешь – терплю!
Пусть посмеются мама с папой.

В кого я такой?

Опять обо мне
Говорят без конца
Родные во время обеда:
– Серёжа ужасно похож на отца!
– Да нет же, скорее – на деда…

Но вот я нечаянно
Двинул рукой.
Компот разливается лужей.
И мне говорят:
– Ну в кого ты такой?
В кого ты такой неуклюжий?!

Вот так папа!

Нашёл я папин школьный
Потрёпанный дневник
С таблицею футбольной,
С певицею гастрольной,
Страницею с контрольной,
Где жирный кол возник.

И я ходил довольный –
Дневник такой приКОЛьный!

Торжественная линейка

Я хихикнул,
Читая стихи о Москве,
Чем нарушил серьёзность момента.

Мне директор сказал:
– Без царя в голове! –
И поправился:
– Без президента…

Повлияй на Макарова

– …Повлияй на Макарова. Он же твой друг.
Окончательно парень отбился от рук.
Знать, отца вызывала напрасно я, –
Мне сказала в учительской классная.

Оттого, что она вызвала отца,
У Макарова Вовки синяк в пол-лица.
Прогулял он (я знаю об этом),
Чтоб не выглядеть вовсе отпетым.

Я в учительской с этого мог бы начать,
Но просил меня Вовка Макаров молчать.
Я стою – не юлю, не виляю.
– Хорошо, – говорю, – повлияю.

Никто

Никто вчера не изгнан был с урока,
К директору не плёлся одиноко,

Никто записан не был в хулиганы,
Никто не выворачивал карманы,

Вдобавок к остальным своим заботам
Не назван был последним идиотом,
Не вздрагивал от крика то и дело,

…пока Любовь Мефодьевна болела.

Осенняя собака

Вошла в электричку собака,
И двери закрылись за ней.
Она испугалась, однако
Легла у закрытых дверей.

На следующей остановке
Собака сошла на перрон,
Коротким обрывком веревки
Пугая бывалых ворон.

Поплыли сады, огороды,
Тяжёлые гроздья рябин…
«Собака хорошей породы», –
Заметил один гражданин.

«Собаки! Тут ездить нельзя им!» –
Второй недовольно сказал.
А третий промолвил: «Хозяин
С собой её в город не взял».

Дед Федос

Будит реку ледоход.
Грач качает ветку.
Дед Федос тетрадь берёт
В голубую клетку.

Пишет: «Лето, стало быть,
Близится, ребята.
Приезжайте погостить,
Милые внучата.

Мы большого судака
Выловим из речки.
Натоплю вам молока
В деревенской печке.

А в лесу грибов не счесть,
И малина тоже есть».

…Мелкий дождик сеет косо.
Облетает старый клён.
Нету писем для Федоса.
Не заходит почтальон.

На погоду дед ворчит:
Горе с поясницей!
На окне тетрадь молчит
С вырванной страницей.

Бабушка

Превратилась бабушка в дерево,
Распустила ветви свои.
По весне прилетают к бабушке
Неприметные соловьи,
Укрываясь в ветвях у бабушки
От дождя и от ветерка.

А по небу плывут оладушки,
Как румяные облака.

Пока мы спали

Дом наш смолк и уснул,
И мы тоже уснули.
Заводная лягушка затихла на стуле.
Красный мяч до утра
Под диван закатился,
И серебряный месяц в окне засветился.
Но пока нас баюкала тихая дрёма,
Перемыла машина асфальт возле дома.
Под мостом починили
Трамвайные рельсы,
Поезда отправлялись в далёкие рейсы.
Разгружали вагоны
Плечистые парни,
Свежим хлебом запахло
Из окон пекарни.
И летя, как стрела,
По проспекту ночному,
В «скорой помощи» врач
Торопился к больному.

До утра,
Не смолкая,
Кипела работа,
И Земля
Повернулась
На пол-оборота.

Фотография: Сергей Климкин