Елизавета Тихомирова, Дмитрий Гольдштейн ‖ БЛОК. Proof-of-Spirit

инсценировка романа «Блок» Дмитрия Гольдштейна

БЛОК

Proof—of—Spirit

Действующие лица:
Василич
Голос Василича
Тёма
Ван Иваныч
Киля
Рита
Гуля
Марина
Мужик
Продавщица
Продавец Саня, он же Грузчик Саня
Продавец Егор, он же Грузчик Егор
Бармен
Сумасшедшая бабка
Свинья
Пристав
Голос из трубки
Полицейский, он же Представитель ЖСК

Первый Акт

СЦЕНА 1
Поселковый маленький магазин в Ленинградской области. За кассой стоит ПРОДАВЩИЦА, смотрит рилсы в телефоне, громко смеётся. Заходят ТЁМА и ВАСИЛИЧ. ВАСИЛИЧ берёт корзинку и присматривается к товарам на полке.

ТЁМА. В смысле уволили? Почему?
ВАСИЛИЧ. Да у меня машина сломалась. В сервис бы надо. Но пока не до этого…
ТЁМА. И что?
ВАСИЛИЧ. Ну, я что, на автобусе из посёлка поеду или на электричке?
ТЁМА. Ну ты и сноб. И что, ты в офис из-за этого не ездил что ли?
ВАСИЛИЧ. Ну да. Дней пять не появлялся. Хотел на удалёнке поработать. А они, наверное, подумали, что я умер.
ТЁМА. М-да, это в твоем духе, Сергей Василич. Позвонить в офис мы, конечно, не могли.

ВАСИЛИЧ молчит.

И что теперь делать планируешь?
ВАСИЛИЧ (присматривается к дошираку, но потом кладёт его на место). Да хз. Открыть канал в «Телеге» и банчить рекламой – слишком медленно. Двигать рефку маркетплейсов – слишком мерзко. Стать коучем – опоздал: все уже стали.
ТЁМА (с насмешкой). Генератор креативных идей. Причем, с детства.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА (Его слышит только сам Василич). А ещё можно умереть красиво и всем назло. Но кому и что это даст?
ТЁМА. А ты яблони на участке посадил?
ВАСИЛИЧ (вертит в руках консервы). Чего?
ТЁМА. Я тебе сколько раз говорил: посади четыре-пять штук. В урожайный год будешь кальвадос гнать, премиальный. Этикетки напечатаем. На закрытые VIP-вечеринки — как фермерский эксклюзив. Огонь же план! Как тебе?

ПРОДАВЩИЦА ржёт.

ВАСИЛИЧ. Да как-то такое себе.
ТЁМА (передразнивает). Такое себе… План же бомба!
ВАСИЛИЧ. Не, это без меня, Тём.
ТЁМА. Ну ла-а-а-дно.

Пауза. Василич выбирает макароны. Но стесняется своих покупок перед Тёмой, поэтому так ничего и не кладёт в корзинку.

Ты смотри, может переедешь на Лиговку пока? Как ты отсюда на интервью-то ездить будешь? Комнату-то не продал?
ВАСИЛИЧ. Там Марина живёт.
ТЁМА (заинтересованно). Что за Марина, м?

Возникает МАРИНА со скрипкой в руках. Играет «Валькирию» Вагнера. С другой стороны появляются ВАН ИВАНЫЧ и РИТА.

ВАН ИВАНЫЧ (орёт). Пилит и пилит на бандуре своей с утра до ночи. Жить-то когда будем?!
РИТА (орёт). Ещё раз запиликаешь вечером, твои патлы повыдергаю и натяну на твой же майдан.

МАРИНА прекращает играть и в слезах убегает. ВАН ИВАНЫЧ и РИТА уходят.

ВАСИЛИЧ. Да студентка из консерватории. Квартирантка.
ТЁМА. Звучит многообещающе.
ВАСИЛИЧ. Тёмыч, ей двадцать лет.
ТЁМА. Тем более.

У ВАСИЛИЧА звонит телефон. Он сбрасывает.

ВАСИЛИЧ. Опять какой-то спам.

Молчание.
В магазин заходит СУМАСШЕДШАЯ БАБКА, разглядывает товары на прилавке.

ВАСИЛИЧ. Ну и что мне её, выселить?

ПРОДАВЩИЦА всхлипывает.

ТЁМА. Ну съезди, поговори. Кстати! У нас тут вроде операционного искали. Давай сивишку твою закину?
ВАСИЛИЧ. А чего там платят? Норм хоть? Давай я сивиху свою заточу и скину.
ТЁМА. Норм, норм. Ты и так без работы сидишь. Нечего выпендриваться.
ВАСИЛИЧ. Но вообще да. Мне еще ипотеку оплатить надо бы. Давно че-то не вносил взнос.
ТЁМА. Ну тем более.
ПРОДАВЩИЦА. Мужчины, вы брать что-то будете?!
ТЁМА. Ладно, Василич, я погнал, мне еще на встречу одну важную надо успеть.
ВАСИЛИЧ. Давай. И это. Спасибо.
ТЁМА. Свои же люди. Бывай.

ТЁМА уходит.

СУМАСШЕДШАЯ БАБКА. Проходи, мужчина! Или до утра будешь стоять?

ВАСИЛИЧ берёт с полки доширак, консервы, хлеб и макароны, идёт к кассе.

ПРОДАВЩИЦА (пробивая товары). Карта магазина есть?
ВАСИЛИЧ. А у вас есть карты?
ПРОДАВЩИЦА. Мужчина, у нас тут приличное место, а не ларёк какой-тА. Так есть карта магазина?

ВАСИЛИЧ отрицательно качает головой.

ПРОДАВЩИЦА. Оформлять будем?
ВАСИЛИЧ. Нет, зачем.
ПРОДАВЩИЦА. Ну бонусы там, специЯльные предложения.
ВАСИЛИЧ. Нет, спасибо.
ПРОДАВЩИЦА. Развелось богатеев. Оплата картой?

ВАСИЛИЧ кивает, прикладывает карту.

ПРОДАВЩИЦА. Недостаточно средств.

Пауза.

ВАСИЛИЧ. Странно (достает и прикладывает другую карту). Попробуйте эту.
ПРОДАВЩИЦА. Недостаточно средств!

Пауза.

СУМАСШЕДШАЯ БАБКА (себе под нос, крутя в руках коробку с яйцами). А яиц-то совсем у них нет!
ВАСИЛИЧ. Тогда посчитайте мне только это (убирает часть покупок, достает из кармана помятые купюры).
ПРОДАВЩИЦА. Пакетик надо?
ВАСИЛИЧ. Да… Пожалуйста.
ПРОДАВЩИЦА убирает продукты в пакет, отдает ВАСИЛИЧУ.
СУМАСШЕДШАЯ БАБКА. Попугай… Вороны…
Пауза. Василич в недоумении проходит мимо СУМАСШЕДШЕЙ БАБКИ, которая замерла. Повернула яйцо. Присмотрелась.
Еноты, может?.. Ну, на Пасху разве что! Яиц-то у них нет совсем!
ВАСИЛИЧ уходит.

СЦЕНА 2
Дом ВАСИЛИЧА. Выключенный свет. ВАСИЛИЧ заходит внутрь с пакетом покупок и пачкой писем. Нажимает на выключатель. Он не работает.

ВАСИЛИЧ. Да что ж такое в этом поселке. Опять света нет. Дыра.

ВАСИЛИЧ включает фонарик на телефоне. Садится в кресло, ставит пакет на пол. Рассматривает письма.

ВАСИЛИЧ (бормочет). Газ, свет, господи, сколько можно. ЖКХашники уже обнаглели. Я ж платил… А когда я последний раз платил? Ой, пофиг. А это что? (вертит в руках письмо). Да х..рня какая-то, реклама наверное.

ВАСИЛИЧ выкидывает письма в помойку. Разбирает свои покупки при свете фонарика. Находит лампу на батарейках, включает.

Так, дошик что ли заварить.
Включает кран, чтобы набрать воды. Воды нет.
Да мля. Что ж такое! Деревня, епрст.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Возраст Христа давно пройден… Что же дальше?
Стук в дверь.
ВАСИЛИЧ. Это ещё кто?

ВАСИЛИЧ открывает дверь. Заходит ПРИСТАВ с папкой в руке.

ПРИСТАВ. Здравствуйте. Сергей Васильевич?
ВАСИЛИЧ. Допустим.
ПРИСТАВ. Я судебный пристав-исполнитель Головлев Иннокентий Давидович, отдел № 321. Вам должно было прийти уведомление о возбуждении исполнительного производства.
ВАСИЛИЧ. Какого еще производства?
ПРИСТАВ (вздыхает). У меня в производстве находится исполнительный лист № 4598 от 23 ноября 2023 года о взыскании с вас задолженности по долгу за ипотеку. В качестве меры обеспечения исполнения решения на данное жилое помещение наложен арест.

ПРИСТАВ протягивает ВАСИЛИЧУ документ, ВАСИЛИЧ смотрит, но ничего не понимает и отдает документ обратно.

В соответствии со статьей 69 Федерального закона «Об исполнительном производстве» вам предоставляется пять суток на добровольное исполнение требований – то есть на полное погашение задолженности. В противном случае, по истечении этого срока, жилое помещение будет принудительно изъято и реализовано с торгов.
ВАСИЛИЧ. Вы че, вы че? Это мой дом, я его сам строил!
ПРИСТАВ. Я вас понимаю. Но решение суда подлежит исполнению. Смотрите (утыкается в папку). Долг на сегодняшний день составляет три миллиона, триста двадцать пять тысяч, пятьдесят шесть рублей, пятнадцать копеек.
ВАСИЛИЧ. Пятнадцать копеек. Какая точность.
ПРИСТАВ. Поскольку имущество было в залоге, взыскание обращается именно на него.
ВАСИЛИЧ. Но вы не понимаете…
ПРИСТАВ. Я все прекрасно понимаю. Смотрите (показывает другую бумагу), вот здесь началась просрочка. Вам направляли претензии, уведомления из суда. Вы их не получали?
ВАСИЛИЧ. Не получал! Или получал. Не читал. Я думал это спам!
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ну ты и муд..к, Сережа.
ПРИСТАВ. Зря. Теперь у вас есть пять дней, их нужно использовать, чтобы решить вопрос с банком или найти себе новое жилье. После истечения срока я приду сюда с группой сопровождения и опишу всё имущество. Выселение будет принудительным. Поверьте, вам этого не захочется.
ВАСИЛИЧ. Откуда я вам высру три миллиона и пятнадцать копеек?
ПРИСТАВ. И еще триста двадцать пять тысяч, пятьдесят шесть рублей.
ВАСИЛИЧ. Да как так-то?!
ПРИСТАВ. Я все понимаю, но моя работа заключается в том, чтобы уведомить вас. Всего хорошего.

ПРИСТАВ уходит.

ВАСИЛИЧ (кричит вслед). Да пошёл ты, пидрила!
ВАСИЛИЧ садится в кресло.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ну что, на Лиговку?
ВАСИЛИЧ. Какая-то х..рня. А Марину я куда дену?
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ты на улице жить собрался? Нах..р Марину.

ВАСИЛИЧ нервно передвигается по комнате, думает. Спотыкается о коробку. Открывает её.

ВАСИЛИЧ. Майнер! Х..ра се! Сколько же ты тут лежал, пять лет? (достает из коробки). Вот оно, золотая жила! Всё, теперь нет проблем!
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. У тебя всего один блок! Ты знаешь, сколько на это времени понадобится? А у нас всего пять дней.
ВАСИЛИЧ. Но ведь везет же кому-то. И я смогу.

ВАСИЛИЧ подключает майнер к сети, садится возле него. Майнер не включается.

Блин, забыл, света же нет! Ну что, придется ехать на Лиговку.

ВАСИЛИЧ берет всё самое необходимое, засовывает майнер в коробку и уходит.

СЦЕНА 3
Коридор коммунальной квартиры на Лиговке. Со всех сторон двери. Заходит ВАСИЛИЧ с сумкой и коробкой, робко стучит в одну из дверей.

ВАСИЛИЧ. Марина, добрый день, вы дома?

МАРИНА открывает дверь, она с сумкой в руке.

МАРИНА. Сергей Васильевич, я как раз хотела вам звонить…

Из другой двери появляется ВАН ИВАНЫЧ.

ВАН ИВАНЫЧ (Марине). Ты ещё здесь, музыкантша х..рова? Давай проваливай поскорее, чтоб тебя черт побрал.
ВАСИЛИЧ. Вы почему так с девушкой разговариваете?
ВАН ИВАНЫЧ. Помолчи мне тут, щенок. Все нервы вымотала своей балалайкой.
МАРИНА. Это скрипка.
ВАН ИВАНЫЧ. Да мне начхать, убирайся поскорее.

ВАН ИВАНЫЧ уходит.

МАРИНА. Извините.
ВАСИЛИЧ. Да что вы извиняетесь? Ненормальный какой-то…

Пауза.

ВАСИЛИЧ. Марина, я вам хотел сказать. По поводу комнаты. Тут такое дело…
МАРИНА. Я уезжаю.
ВАСИЛИЧ. Как это? Почему?
МАРИНА. Ну вы сами всё слышали. Не могу я больше так (плачет).
ВАСИЛИЧ. Ну что вы, может ещё всё образуется.
МАРИНА. Нет, не надо, не уговаривайте меня. Я уже всё решила.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Да и не особо хотелось. Так вообще-то даже удобнее.
МАРИНА. Я пока к тётке перееду, дальше найду уж новую комнату. Извините, что так без предупреждения. Вы мне верните аванс, пожалуйста.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Приехали…
ВАСИЛИЧ. Да, Марина, обязательно. У нас же всё по договору. В течение недели верну.
МАРИНА. А… Хорошо. Спасибо, до свидания.
ВАСИЛИЧ. До свидания!

МАРИНА уходит. Появляется ВАН ИВАНЫЧ.

ВАН ИВАНЫЧ. Ну что, ушла наконец. Слава тебе Господи. И не таких выкуривали. А ты чего тут забыл?
ВАСИЛИЧ. Я хозяин этой комнаты. Сергей (протягивает ВАН ИВАНЫЧУ руку, тот не берет).
ВАН ИВАНЫЧ. Хозяин… Ты это, паря… Если опять сдашь, только не музыкантам. Кого хошь веди — хоть цирк, хоть клоунов, — только не их. Жить же невозможно! С утра до вечера — и-и-и-и-и-и-и-и-и… и-и-и-и-и-и-и-и-и… Так любой с ума сойдёт! Ладно вы в детстве тут озоровали, гоняли туда-сюда. Но это что за издевательство на старости лет?! И-и-и-и-и и-и-и-и… и-и-и-и-и-и-и-и-и… Чтоб я больше этого пиликанья не слышал! Всю душу мне пропилила барабасом своим!
ВАСИЛИЧ. Это скрипка.
ВАН ИВАНЫЧ. Да мне начхать!

Выходит ГУЛЯ.

ГУЛЯ. Что кричишь опять, э? (обращает внимание на ВАСИЛИЧА). Э-э-э! Куда в ботинках пашла?! Савсем что ли?! Утром тока пол мыл! В ботинках улица ходи! Дом тут, э! Не базар, не грязь! Люди тут живи, а ты — топ-топ. Песок, грязь, камни — всё сюда! Вон там коврик есть, обувай! Не видишь? Я стирай, я убирай, а вы потом грязь носи! И кто? Мужик! Большой! Сумка, коробка… Не смотри так, я всё вижу!
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Иди, говорит, коврик обувай… Ещё и глазами сверлит. Ну, приехал…
ГУЛЯ. Ты в какой квартира? А. Я всё запомни. (смотрит на ботинки ВАСИЛИЧА). Обувь!
ВАН ИВАНЫЧ. И не говори, понаехали!
ГУЛЯ. Слышь, э?

ГУЛЯ уходит.

ВАН ИВАНЫЧ. Да я не в этом смысле.

ВАН ИВАНЫЧ идёт за ней. Появляется КИЛЯ.

КИЛЯ. Здорова! Ты вместо Маринки что ли?
ВАСИЛИЧ. Типа того.
КИЛЯ. Ништяк. А то надоела со своей музЫкой. Ну, будем знакомы, сосед. Киля (протягивает руку).
ВАСИЛИЧ (отвечая на рукопожатие). Сергей…
КИЛЯ (смотрит на коробку). А эт чё? Компьютер? Нормас! У нас, помню, на северах в контору такой воткнули. Считать что-то… или там чё. Так мы с пацанами всю дорогу это… в «Дюну» на нём рубились. Там этих… монстров отстреливать надо. Знаешь?
ВАСИЛИЧ. Нет.
КИЛЯ. Да ты чё, реально? Давай тебе установим, рубанёмся!
ВАСИЛИЧ. Не нужно.
КИЛЯ. Ты чё такой нудный?
ВАСИЛИЧ. Да нормальный вроде.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Щас ещё и от этого огребёшь.
КИЛЯ. Ты это… как экран привезёшь, зови рубиться. Я почти всегда дома. За стенкой тут. Ты это, кстати, где работаешь?

ВАСИЛИЧ молчит.

Секрет что ли? Да ты это, не ссы! Все свои. Если надо че, сразу говори.

Выходит РИТА.

РИТА. Киля, скотобаза! Опять консерву жрал в комнате и на столе всё бросил! Я тебе в слуги, что ли, нанялась?!
КИЛЯ. Да ладно, Ритка! Я это… сейчас вернусь, вынесу.

РИТА замечает ВАСИЛИЧА. Поправляет волосы. Делает к нему шаг, протягивает руку.

РИТА (ВАСИЛИЧУ). Маргарита.
КИЛЯ. Это, Ритуля, сосед наш новый. Серёга. Ты с ним поосторожней, он секретный.
РИТА (с явным интересом). Как это – секретный?
ВАСИЛИЧ. Да ничего секретного. Был коммерческим директором в одной конторе, финансовой. Договор закончился — работу меняю.
РИТА. О-го! Директор, значит? По финансам? К нам да, абы кто жить не приедет. А семья-то где? Жена, детки?
ВАСИЛИЧ. Анкетирование?
РИТА. Погоди. Так эта Маринка малахольная, которая тут по ночам плЫкала, — твоя жилица, что ли, была?
ВАСИЛИЧ. Да, моя.
РИТА. Ну ты даёшь! Раньше б я тебя прибила за такое. С утра до вечера — иу-иу-иу-иу! Как будто кота подвесили за это самое — и качают!
КИЛЯ. Так а чё, Серёга, это… с работой-то? Вдруг это… помочь надо? У нас тут все свои. У меня, если чё, этот… кент, с армейки ещё, телком у какого-то типа́ , главного там. Могу свести.
ВАСИЛИЧ. Благодарю. Думаю, справлюсь. А то ещё не успел вещи разобрать, а утром дел много.
РИТА. Ладно, Киля, хорош языком молоть. Иди свинарник свой зачищай.

РИТА уходит, КИЛЯ за ней, но потом оборачивается.

КИЛЯ. Я это… чуть позже ещё заскочу, потрещим.
ВАСИЛИЧ (сам себе). Куда я попал?
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. В рай. Ну или в ад. Выбирай.
ВАСИЛИЧ. Ладно, это всего на пять дней (обнимает майнер). Ты ж мой хороший.

Уходит к себе в комнату.

СЦЕНА 4
Комната Василича. Всё в пыли. Кое-где видны следы жизни Марины: ноты, книги. Василич распаковывает майнер.

ВАСИЛИЧ. Асик, золотой, на тебя вся надежда!
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ну да, не на себя же надеяться.
ВАСИЛИЧ. Ладно, надо сначала хоть резюмешки поотправлять.

ВАСИЛИЧ садится, достает ноутбук, некоторое время сидит в нём сосредоточенно. ГОЛОС ВАСИЛИЧА комментирует действия ВАСИЛИЧА. В конце концов ВАСИЛИЧ закрывает ноутбук, встаёт.

Так, ладно, полдела сделано. Будем надеяться.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ага, на чудо.

ВАСИЛИЧ ищет розетку, отодвигает шкаф, на него падает книга. ВАСИЛИЧ смотрит на обложку.

ВАСИЛИЧ. Джек Лондон.
Открывает книгу на рандомной странице. Читает себе вслух.
«Он не искал золота — он искал место. И когда нашёл — понял, что искал именно его. Ни карт, ни рассказов старожилов — только чувство. Он шёл вслед за зовом чего-то большего…». Блин, да это знак!

ВАСИЛИЧ подключает майнер к розетке. Ложится на диван, закрывает глаза. Возникает МАРИНА со скрипкой. Нежно играет «OrlandofuriosoRV 728 / Act 1 – Soldate, miodolceamore» Вивальди. Вдруг сильный стук в дверь, за дверью ругань и брань. МАРИНА резко перестает играть, исчезает. В комнате дикий шум от майнера. Дверь с силой открывается. Входят КИЛЯ, РИТА и ВАН ИВАНЫЧ.

КИЛЯ. Ты это, Серёга, охренел, что ли?! Я чуть не обосрался от страха! Выключай нах..р свою мандалу! В депо паровозном и то тише!
РИТА. Ещё и пыль какая-то раскалённая из этого гроба прёт!

ВАСИЛИЧ просыпается, пытается понять, что происходит.

ВАСИЛИЧ. А в чём проблема? Это вообще-то тонкая настройка, тут каждая минута на счету, там очень сложные процессы идут. И вообще… Вы откуда вылезли? Вас не учили стучаться, когда в чужую комнату ломитесь? А если я тут голый? Один побыть хотел?
РИТА. Мы стучались вообще-то. Тут нихрена не слышно!
ВАН ИВАНЫЧ (не расслышав слова ВАСИЛИЧА). Где ты, паразит, нас вертел?!
КИЛЯ. Да не, дед! Он это… говорит: «А если я голый, один побыть хотел?»
ВАН ИВАНЫЧ. Да хоть ты будь без кожи! Чем я заслужил это на старости лет?! То калитка эта — «иу-иу, иу-иу», то теперь дрянь электрическая! Пр-рекр-р-ра-тить!

РИТА шагает к розетке, чтобы выдрать вилку. ВАСИЛИЧ вскакивает, но КИЛЯ сажает его обратно к дивану.

КИЛЯ. Ты это… сиди, директор, не дёргайся.

РИТА выдёргивает майнер из розетки. Гул утихает.

И скажи спасибо, что твою мандалу в окно ещё не вышвырнули. Тут люди, это, живут. А у тебя тут, это… не завод и не коммутаторная, понял? А ты их хренью своей глушишь. На заводе своем, это, командовать будешь.
ВАН ИВАНЫЧ. Вот так! (уходит).
РИТА (поднимает со стола пакет с продуктами, вынимает оттуда доширак). Тоже мне директор…Доширачный!

РИТА и КИЛЯ уходят, смеясь.

ВАСИЛИЧ (слабо, вслед). Блок — моя последняя надежда!
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Но если опять включить асик, соседи опять набегут. Дед этот сумасшедший… Чуть клюкой не огрел.
ВАСИЛИЧ (откидывается на диван). Вот сейчас кто-то, наверное, нашёл блок. А мог я найти. Вот дебилы… Что ж блин, делать-то? Четыре дня осталось… А если…

ВАСИЛИЧ берёт с дивана одеяло, оборачивает майнер, включает в розетку.

Урчит, как кот.

ВАСИЛИЧ успокаивается, облегченно садится обратно.

Ну вот, и волки сыты, и…

Без стука заходит КИЛЯ.

КИЛЯ. О! Опять включил. А чё жарит-то так?
ВАСИЛИЧ. Так… разгоняется, температуру подбирает.
КИЛЯ. Ты смотри это… Заорёт опять — не обессудь. Рычит — ладно, но как заорёт — всё, беда.

Пауза.

А что он вообще это… делает-то?
ВАСИЛИЧ. Много сложных вычислений.
КИЛЯ. Это финансовых, что ли?
ВАСИЛИЧ. Да… и финансовых тоже.
КИЛЯ. А как ты их видишь? Экрана же нет.
ВАСИЛИЧ. Мне не надо. Оно всё на сервере.
КИЛЯ. На чём — на чём? Так ты что, работу, это… домой таскаешь? Ладно, чё. Ты ж это, только заехал сегодня… Пойдём, накатим за знакомство.
ВАСИЛИЧ. Давай в другой раз.
КИЛЯ. Не-а, так не пойдёт. Первый день! Это, надо накатить. А то как-то не по-людски.
ВАСИЛИЧ. Не хочу.
КИЛЯ. Тут так не живут. Не пошёл — врагом станешь. Видел, как тебе это… клюкой чуть не зарядили? Хочешь, чтоб хата год угорала?
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ну ок, час потерпеть можно.
ВАСИЛИЧ. Ладно. Одну.
КИЛЯ. Вот! А там это… видно будет.

СЦЕНА 5
Комната КИЛИ. За столом сидит РИТА. На столе — вино в пакете. Входят КИЛЯ и ВАСИЛИЧ.

КИЛЯ. Это… Ритк! Сосед наш. Ну, накосорезил чуть, бывает… Но первый день всё-таки. Отметить бы! По-людски чтоб, а? У меня тут оставалось… Начисли, а?
РИТА. Хватит бухать! Тебе волю дай — у тебя каждый день повод. (Василичу) Чё, директор, отплясала твоя лабуда? Нагнал страху… Предупредил бы хоть! Но вообще, как в доме такое запускать? Да ещё и самому рядом сидеть? Это что хоть за штука?
КИЛЯ. Это… это… рабочая шняга его, Ритк. Он мне объяснил… Ну, чёт это очень сложно. Работает тихо сейчас — да и хрен с ней.
РИТА. В смысле «работает»? Опять?! Да вы…
КИЛЯ. Хорош! Слышишь её? Не слышишь. Значит, не наше дело. Вон у деда телек орёт круглодневно. Мешает? Нет, привыкли. И тут привыкнем. Давай «приехало» отметим лучше.

РИТА накрывает на стол.

КИЛЯ. Чё стоишь? Садись. Все свои. Мы тут, почитай, уже как родня.
ВАСИЛИЧ. Слушай… Извини, но что за имя у тебя такое — Киля?
КИЛЯ. Да имя как имя. По паспорту — Кирилл. Малой был — батяня звал Кирей. А я «р» лет до пяти выговаривать не мог. Один из батиных корешей как-то во дворе и спрашивает: «Ты кто?» Ну, а я ему: «Я Киля». И всё, прилипло. Кириллов — много, а Киля — я один. Знаешь ещё хоть одного? Вот и я не знаю! Ну… (поднимает рюмку) за Серёгу. Чтоб жилось с нами хорошо и недоразумений не было.
РИТА. И чтоб без лишнего шума.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Надо бы осторожней. Водки немного, но… на всякий случай.
РИТА. Серёг, а ты где раньше-то жил?
ВАСИЛИЧ. Я, Рита…
КИЛЯ. Давай, Серёга! Как мой бугор на северах говорил: «И зачем нам рыба, если есть икра?» Пусть икра всегда будет — и нах..р рыбу тогда.
ВАСИЛИЧ. А вашего бригадира случайно не Иосиф Александрович звали?

Пауза.

КИЛЯ. Да ты, Серёга, это… и правда какой-то малахольный. Откуда им взяться-то, этим Иосифам, на северах?

РИТА и КИЛЯ ржут. ВАСИЛИЧ молчит.

РИТА. Серёг, правда, расскажи, а где ты раньше жил-то?
ВАСИЛИЧ. За городом. У меня дом на севере… есть.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Еще четыре дня.
РИТА. До-о-ом…
КИЛЯ. Да отстань ты от человека!
РИТА. Сам отстань! Тебе лишь бы бухнуть. Новый человек в квартире — интересно же. (Василичу). Нет, правда, а чего к нам?
ВАСИЛИЧ. Да ничего интересного, Маргарита. Пока с работой было нормально, всё было в порядке. Знаете, в жизни всё быстро движется вперёд. А потом оказывается, что вперёд — это назад было. Вот и у меня так.
КИЛЯ. Как это — вперёд-назад? Чё-т ты, Серёга, это… замудрённый какой-то. (тянется к очередной рюмке). Не до конца пить — что воду рубить.
ВАСИЛИЧ. Нет, я пас. Спасибо. Сложный день. И завтра, похоже, не проще будет. (встаёт)
КИЛЯ. Эй-эй, погоди! Давай хоть это, на посошок…
РИТА (Киле). Да отстань ты от него! На посошок, потом по стременной, а потом лови тебя по всей Лиговке… Или по подвалам ищи.
ВАСИЛИЧ. Каким подвалам?
КИЛЯ. Ты чё, сосед? Жилец дома, а про подвал не в курсах?
РИТА. У нас же у всех подвальное помещение между собственниками распределено.
ВАСИЛИЧ. Точно. Забыл.
КИЛЯ. Ну ты и чудик, Серёга.

РИТА оглядывается по сторонам.

РИТА. Откуда так теплом прёт?
КИЛЯ. Может ты духовку не выключила?
РИТА. Умник, я её не включала.

Появляется ГУЛЯ.

ГУЛЯ. Ай-ай жара в дом! Где идет?! Тут жар, тандыр делайся! (смотрит на КИЛЮ, ВАСИЛИЧА и РИТУ). Вся красные стал! (машет в сторону комнаты ВАСИЛИЧА). Смотри, смотри! Печка полный, аказываеца! Вся здесь тандыр! Жар, соседа, соседа! Смотри, что сделала! Жар! Печка! Красный весь!
РИТА. Гуля, что случилось? Какая ещё печка?
ГУЛЯ. Печка! Ба-ба-барей! Жар полный!
РИТА. Батарея, что ли?
ГУЛЯ. Да-да! Бабарей! Всё полный! Жар в комната летит! Бабарей как тындыр гарачий!
КИЛЯ. Чего?! (подходит к двери, в него ударяет поток горячего воздуха). Ты охренел, что ли?! Это чё за х..рня?! Тебе чё, с..ка, кочегарка тут?! Ты у себя дома хоть чертей жарь — мне до лампы!
РИТА (Василичу). Опять твоя коробка проклятая!
ВАСИЛИЧ. Друзья, я не…
КИЛЯ. Не, ну прикинь! Всё, мля, выключено, батареи холодные, трубы целы. А жар — как будто, этот… котёл кто-то засунул и палит!
ВАСИЛИЧ. Друзья, честно: не понимаю, в чём трагедия. Всё это не у вас — у меня. Вы же не собираетесь ко мне переселяться, правда? У себя я, кажется, вправе делать что угодно. Температура воздуха в моей комнате — это не коллективное решение. Шум мешал — я устранил. Всё по-человечески.
КИЛЯ. Чё-чё? Не понимаешь? Ты мандалу свою в своём этом… доме загородном крути. Миллионер хренов! Хош — так, а хош — эдак, с шумом, а можешь в стеклянный ящик с бубенцом и торт, с..ка, сверху. А тут это — люди живут. С чего ты, сучара, решил, что их это… можно жаром жечь?
ГУЛЯ. Сейчас прибьёт, шайтан!
КИЛЯ. Ты это… Что хош делай, а мандалу свою выпиливай из хаты. Наблюдать её тут больше не хочу. Тут тебе не котельная и не кочегарка.

Агрессивное молчание.

ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Короче, походу, майнить тут вообще не варик… Надо место искать. Иначе нах..ра всё это?

Пауза.

ВАСИЛИЧ. Подвал!
РИТА. Что – подвал? Освежиться предлагаешь?
ВАСИЛИЧ. Да нет, я так. Окна откройте.
ГУЛЯ. Без тебя панимать, что делать. Понаехали!

ВАСИЛИЧ убегает.

СЦЕНА 6
Подвал. Пыль, грязь, куча закруток. В углу старый самогонный аппарат. На полу ведро с водой, швабра. ВАСИЛИЧ убирает мусор, рассматривает банки.

ВАСИЛИЧ. Фига се! Больше двадцати лет!

Оглядывается по сторонам.

Так, асик, куда бы тебя воткнуть…

Видит розетку.

Во!

Втыкает майнер в розетку.

Надо, наверное, так, чтобы воздух в середину выдувал…

Замечает самогонный аппарат. Снимает с полки. Внимательно изучает.

А ты тут уже сколько лет стоишь?

Пауза.

ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Процесс перегонки заключается в нагревании продукта брожения и последующего охлаждения…
ВАСИЛИЧ. Нагревания?! Подожди-ка…Так вот же у меня нагревание. Если я направлю струю этого жара прямо на ёмкость, нагреется? Конечно, нагреется! Температуру он выдаёт… градусов семьдесят. Может, больше. Но как сделать? Если поставить его вертикально,  а сверху — ёмкость… Ёмкость наглухо закроет выход. Пожгу асик. Не пойдёт.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Идеи твои, конечно, фееричные.
ВАСИЛИЧ. А если придумать что-то типа штатива? В него вставляется асик — вертикально, держится там за углы, чтоб не перекрыть сопла. До пола — сантиметров пятьдесят. А сверху, над соплом, — ещё сантиметров пятьдесят до дна ёмкости. Тогда жар пойдёт точно в центр. Не вбок, не в щели — прямо в пузо. И начнёт греть.

ВАСИЛИЧ начинает из валяющихся досок сооружать что-то вроде штатива, находит молоток и коробку гвоздей. Занимается работой.

ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Самый главный вопрос — нах..ра тебе самогон? Просто выгнать? Ну выгонишь. И что? Тебе с занятостью надо что-то решать. Блок может и год не найтись… Ещё раз. Самогон тебе зачем? В чём смысл? Ты не пьёшь. Продавать? В своём уме?
ВАСИЛИЧ. Нет. Дело не в этом. Вообще не в этом. Это… как в «Сто лет одиночества».  Цыган… как его… Мелькиадес. Притащил в Макондо лабораторию. Не для дела. Не ради денег. А просто чтоб была. Чтоб в ней что-то преображалось. Вода — в вино. Вино — в испарение. Свинец – в золото. А тут — жар асика в самогон. Вообще никак не связанные между собой сущности.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Майнинг самогона… Надо же было додуматься. Ты в курсе, сколько у тебя времени осталось? Ты про дом вообще помнишь?
ВАСИЛИЧ. По сути, пока асик греет ёмкость, а блок ещё не найден — это он и есть. Майнинг самогона. Не Proof-of-Work, алгоритм, когда комп решает задачи чтоб получить биткоин, а Proof-of-Spirit – Spirit, как побочка процесса. Во всех смыслах.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ого! Такую х..рню ещё точно никто не делал.
ВАСИЛИЧ. Это же… как бы побочный продукт алхимии. Сидишь, превращаешь электричество в цифровое золото, а побочным продуктом этого превращения капает самогон. Прямо Герберт Аврилакский XXI века… Solve et coagula.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. И что, серьёзно? Делать штатив и перегонять жар битка в самогон? Реально — из отчаяния — в алхимию.
ВАСИЛИЧ. А почему, собственно, нет.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Я с тебя в шоке. Ну ты и долбан.

ВАСИЛИЧ заканчивает делать штатив.

ВАСИЛИЧ. Так. Завтра надо найти магазин — специализированный, для самогонщиков. Во‑первых — дрожжи. Ну и, может, повезёт: там обычно фанаты тематики. Может, подскажут, как всё это подключается. Может, змеевик найдётся. Может, крышку эту взять с собой? Ту, из которой трубки? На всякий возьму.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ещё можно местных алкашей найти, порасспрашивать. Что мелочиться-то?

ВАСИЛИЧ садится на стул. Засыпает. Появляются с одной стороны СУМАСШЕДШАЯ БАБКА, а с другой СВИНЬЯ. СВИНЬЯ в страхе и отчаянии.

СУМАСШЕДШАЯ БАБКА. Ой ты мой хороший, как ты сюда попал? Иди, иди ко мне. Как назвать бы тебя? Хаврон? Будешь Хаврон. Как Хавронья, значит, только мальчик.

СВИНЬЯ жмется к СУМАСШЕДШЕЙ БАБКЕ, довольно хрюкает. СУМАСШЕДШАЯ БАБКА достает из кармана корку хлеба, дает СВИНЬЕ, та ест и радуется.

СУМАСШЕДШАЯ БАБКА. А у меня-то, сынок, горе какое приключилось! Бомжи, с..ки такие, всю пенсию украли, как жить теперь, не знаю. Даже яиц не купить. Ни енотьих, ни на пасху.

СВИНЬЯ с сочувствием смотрит на СУМАСШЕДШУЮ БАБКУ. Раздумывает, затем отрывает себе одну конечность, отдает бабке. Хлещет кровь.

СВИНЬЯ. На-ка ты пока холодец свари, а я пойду с бомжами потолкую.
СУМАСШЕДШАЯ БАБКА. Ой, спасибо тебе, сынок! Сейчас, только приберу тут.

СУМАСШЕДШАЯ БАБКА берет швабру, ведро и отмывает пол от крови. СВИНЬЯ выходит вперед.

СВИНЬЯ (в зал). Эй, не надо так. Верните деньги бабуле, а то голодно ей и обидно. Ногу свою я ей, так и быть, пожертвую, но деньги верните.
МУЖИК (из зала). Оба-на! Смотри-ка, люд немытый, как прёт нам сегодня! Деньгу отжали, а тут ещё и закусь сама припёрлась. На трёх ногах, правда, но всё равно вкусная (идёт к СВИНЬЕ).

СУМАСШЕДШАЯ БАБКА домывает пол и уходит. МУЖИК доходит до СВИНЬИ. Драка. СВИНЬЯ побеждает МУЖИКА.

СВИНЬЯ. Напрасно ты, товариcч, считаешь меня закуской. Не закуска я, а наоборот вовсе — старушецкий друг Хаврон. Отдавай деньгу побыстрее да и беги отсюда стремглав. Лучше всего — работать. Но и не работать можно. Куда хочешь беги! А не побежишь — берегись. Потому что секаса у меня, как у Бузовой, уже два года не было, а положение, вишь, какое удобное. Да и чувствуешь, наверное, уж…
МУЖИК в страхе убегает, СВИНЬЯ за ним. ВАСИЛИЧ просыпается.
ВАСИЛИЧ. Боже, какой бред.

Проверяет майнер.

ВАСИЛИЧ. Греет. Это всё от жАра.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ну что, в магазин за дрожжами?

ВАСИЛИЧ уходит вместе с крышкой от самогонного аппарата.  

СЦЕНА 7
Магазин «Капли Волшебства»: здесь продается всё необходимое для самогоноварения. За прилавком ПРОДАВЕЦ ЕГОР. Входит ВАСИЛИЧ с крышкой.

ПРОДАВЕЦ ЕГОР. Добрый день, сударь! Чем хотите себя порадовать?
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Кадр на стиле.
ВАСИЛИЧ. Да у меня тут идея посамогонить появилась. Думал, может, проконсультируете. ПРОДАВЕЦ ЕГОР. Фу-у-у. Самогон, сударь, — это прошлый век. Мы помогаем людям расширять горизонты путём самостоятельного изготовления уникальных напитков.
ВАСИЛИЧ. Понимаю, о чём вы. Я разбирал наследство, и попалась мне в руки прелюбопытнейшая вещица… И я подумал: «А не дать ли ей вторую жизнь?» Не изволите ли взглянуть? (показывает крышку).
ПРОДАВЕЦ ЕГОР. Великолепная подача! Вы это экспромтом так стилизовали?
ВАСИЛИЧ. Мастерство не пропьёшь. Поможете? Я, правда, ничего в этом не понимаю, но нашёл в наследном подвале и попробовать интересно.
ПРОДАВЕЦ ЕГОР. (берёт крышку). И правда антик. Медь? Если не секрет, откуда?
ВАСИЛИЧ. Я же говорю: старый подвал разбирал и нашёл.
ПРОДАВЕЦ ЕГОР (кричит в сторону). Саня, иди сюда! Смотри, какой антиквариат! А сам куб тоже есть или только крышка?
ВАСИЛИЧ. Какой ещё куб?
ПРОДАВЕЦ ЕГОР. Ёмкость. В которую перед перегонкой брагу заливают. Она, судя по крышке, должна быть такая… конусообразная, с защёлками.
ВАСИЛИЧ. Есть, конечно. Я даже проверил — герметичная.
ПРОДАВЕЦ ЕГОР. Не хотите продать, кстати? Я бы купил — тут для декора поставить.
ВАСИЛИЧ. Нет, зачем? Интересно перегнать.

Выходит ПРОДАВЕЦ САНЯ — копия ПРОДАВЦА ЕГОРА. Берёт крышку, рассматривает.

ПРОДАВЕЦ САНЯ. Медь. Но всё окислилось. Перед использованием почистить надо, а то потравитесь. Знаете как?
ВАСИЛИЧ. Нет. Сложно?
ПРОДАВЕЦ САНЯ. Кропотливо.
ПРОДАВЕЦ ЕГОР. Может, всё-таки продадите? Или трейд-ин?
ВАСИЛИЧ. Да не, ребята, спасибо. У меня времени вагон.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ага, вагон. Целых три дня осталось.
ВАСИЛИЧ. Я к вам потому и пришёл: отзывы хорошие, надеялся, что проконсультируете, да и купил бы заодно всё, что для процесса нужно.
ПРОДАВЕЦ САНЯ (Продавцу Егору). Ну что, Егор, будем ещё одного обращать? (Василичу). Короче, объясню. Только запоминайте, там нюансы.

ПРОДАВЕЦ ЕГОР и ПРОДАВЕЦ САНЯ встают с Двух сторон от ВАСИЛИЧА. Что-то ему объясняют очень быстро, размахивая руками, горячо и страстно, со знанием дела. Выходит МАРИНА, играет «Реквием» Моцарта, вслед за ней идет СВИНЬЯ, СУМАСШЕДШАЯ БАБКА, ВАН ИВАНЫЧ, ГУЛЯ, РИТА, КИЛЯ, ТЕМА, ковыляет МУЖИК, поют хором в такт МАРИНЕ. ПРИСТАВ ругается с бумагами в руках, бьёт несколько раз ВАСИЛИЧА кипой бумаг по голове. Последней идет ПРОДАВЩИЦА, уткнувшись в телефон, то ли смеясь, то ли плача. Затем весь этот строй уходит.

ПРОДАВЕЦ ЕГОР. Может, ну его — и правда трейд-ин? И чистить не надо…
ВАСИЛИЧ. Не, ребят. Мне всё понятно.
ПРОДАВЕЦ САНЯ (со вздохом). Егор, собери ему комплект.
ПРОДАВЕЦ ЕГОР уходит.
ВАСИЛИЧ. Много к вам таких приходит?
ПРОДАВЕЦ САНЯ. Каких таких? Зелёных? (потупившись) Извините…
ВАСИЛИЧ. Да ничего. Ну вообще, много кто самогон гонит?
ПРОДАВЕЦ САНЯ. Как видите (показывает на прилавки), бизнес процветает. Но с таким раритетом, как у вас, редко людей встретишь.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Это ты еще не знаешь, как его будут гнать.

ПРОДАВЕЦ ЕГОР возвращается с пакетом, протягивает ВАСИЛИЧУ.

ПРОДАВЕЦ ЕГОР. Смотрите, тут у вас всё для чистки. Тут вот дрожжи. А этот моток и насадка — вот на эти две трубки. В эту вода из крана заходит, а та — в канализацию. И третья трубка — вот сюда. Из неё будет капать продукт. Дрожжи — вот эти: спиртовые, надёжные. О фильтрации не думайте пока. Главное — «головы» слить, а остальное — по вкусу. Как будет готово, приносите пробовать.
ВАСИЛИЧ. Спасибо, парни! Ну вы и химики!
ПРОДАВЕЦ САНЯ. Химики? Да я учебник химии ещё в восьмом классе на переменке скурил. У меня по химии больше двойки-то и не было никогда… Сейчас древесный ром гоню — и не жужжу.
ВАСИЛИЧ. Спасибо, мужики.

ВАСИЛИЧ выходит на авансцену, садится, роется в пакете, внимательно всё разглядывает.  Звонит телефон. Он берёт трубку.

ВАСИЛИЧ. Алло.
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Здравствуйте, Сергей! Меня зовут Ольга. Я занимаюсь подбором сотрудников в компании TеlNext. Вы присылали нам резюме, и ваш опыт показался нам очень интересным.
ВАСИЛИЧ. Добрый день, Ольга! Спасибо большое! Я старался.
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Прекрасно.
ВАСИЛИЧ. В плане… не резюме старался написать, хотя и это тоже. Опыт. Старался накопить.
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Да, окей. Я хотела познакомиться, рассказать о нас, послушать о вашем опыте, ожиданиях. Чтобы понять, насколько мы друг другу подходим.

ВАСИЛИЧ роется в пакете.

ВАСИЛИЧ. Отличный план!
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Скажите, Сергей, вы знаете, кто мы?
ВАСИЛИЧ. Конечно. У нас такой рынок — все друг друга знают.
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Отлично. Наш коммерческий директор пошёл на повышение, и мы ищем замену. Сергей, а можете поделиться своими достижениями применительно к нашей области? Я понимаю, что обозначить точные цифры может быть некомфортно, достаточно указать порядок.
ВАСИЛИЧ. Ну, смотрите. К примеру. был такой случай с одним проектом. Я уже часть команды поменял, у заказчика куча изменений — закрыли бюджет проекта, открыли бюджет реорганизации… Никто не верил даже у нас внутри. Вся история — как анекдот. Наконец получили уведомление, что выиграли. И заново полгода контрактовались по той же схеме — никто не верил. В итоге — трёхлетний контракт. С восьмизначной суммой в евро. Реализация уже без меня произойдёт. Но это и не важно.
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Спасибо. И скажите, а почему вы рассматриваете смену работы?
ВАСИЛИЧ. Вы знаете, у меня причины скорее личного плана. Вдаваться в детали, пожалуй, не хотелось бы… Но пришло понимание, что пора что-то менять. И в жизни, и в работе.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Можно было бы сказать, что стало нах..р не нужно, но это опустим.
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Да, так бывает. Я поняла. Сергей, большое спасибо. И да, мы обсудим всё внутри — и я вернусь с обратной связью где-то в начале следующей недели. Ещё один вопрос: подскажите, вы рассматриваете другие варианты?

ВАСИЛИЧ рассматривает пакетик с дрожжами.

ВАСИЛИЧ. Нет. Я только начал рассылать резюме. Пока ничего серьёзного.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Только самогон, только хардкор.
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Поняла. Мы постараемся не затягивать. Хороших выходных.
ВАСИЛИЧ. И вам, Ольга. Надеюсь, до связи.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ну что? Proof-of-Spirit!

СЦЕНА 8
Бар. За барной стойкой сидит МУЖИК, поёт песню. БАРМЕН протирает бокалы. Входит ВАСИЛИЧ.

МУЖИК. Не для тебя-я-я придёт весна-а-а-а… Не для тебя Дон разольётся… И сердце девичье забьётся с восторгом чувств не для тебя…(Пауза) Повторите, пожалуйста…

БАРМЕН наливает напиток МУЖИКУ. ВАСИЛИЧ подсаживается за стойку.

ВАСИЛИЧ. Мне тоже самое.

БАРМЕН подаёт ВАСИЛИЧУ напиток.
Молчание.

БАРМЕН. Всё понравилось?
ВАСИЛИЧ. Да, норм, спасибо.
МУЖИК. Сложный день?
ВАСИЛИЧ. Такое.
БАРМЕН. Да всё образуется. Я вот однажды…
ВАСИЛИЧ (БАРМЕНУ). Мне ещё что-нибудь, чтобы не чувствовать лица. И без сахара. Можете подсказать, как вас зовут? Хочется обращаться по имени, а не «молодой человек». И не щёлкать. Я у вас, похоже, проведу какое-то время.
БАРМЕН. Со льдом?
ВАСИЛИЧ. Нет, я согреться.
БАРМЕН. Сделаем. И, кстати, я Алексей.
МУЖИК. Не для тебя придёт весна…
ВАСИЛИЧ. Что ж так мрачно-то.
БАРМЕН. Это ещё что, вот вчера, например…
МУЖИК. Детство — это здорово. Жалко, что понимаешь это… потом.
ВАСИЛИЧ. В детстве всё острее, да?
МУЖИК. Ага. Помню — упаду, коленку расшибу, лежу и думаю: «Всё, хана. Умру».
БАРМЕН. Ой, знаете, а у меня в детстве…
ВАСИЛИЧ. А сейчас?
МУЖИК. Сейчас тоже падаю. Только уже не от коленки, а от ипотеки.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ой, как знакомо, правда?
МУЖИК. «Своё жильё — своё жильё»… Ага, своё. Через двадцать лет. Пока из «своего» — только план выплат.
ВАСИЛИЧ. Ну, значит, как у Летова: «Всё идёт по плану».
МУЖИК (запевает). А моя судьба захотела на покой. Я обещал ей не участвовать в военной игре. Но на фуражке на моей – серп и молот, и звезда. Как это трогательно…
ВАСИЛИЧ. Вас прям за ностальгию вдарило.
БАРМЕН. У меня папа был коммунист. Прикиньте, как-то раз…
МУЖИК. По плану. Только не по моему. (БАРМЕНУ). Повтори нам.

Молчание.

А ты с виду весёлый.
ВАСИЛИЧ. Да нет… Просто в какой-то момент понял: так всем удобнее. Особенно когда сначала всё было стабильно … а потом стало «ну ты же мужик». (Допивает свой напиток) Я следующий.
МУЖИК. Одобряю. Как говорил в детстве мой сосед, «главное в социализме — это учёт».
ВАСИЛИЧ. Умный был человек!
МУЖИК. Плиточник…
ВАСИЛИЧ. Кто?
МУЖИК. Ну, сосед мой. На стройке плитку выкладывал. Потолки, стены — вот это вот всё.
ВАСИЛИЧ. А-а, строитель. У них, знаешь, каста особая. Могут весь мир развести — и даже не заметишь. А если попадётся толковый — всё ровно будет. Как по нитке. Только не находится такой. Всё как в жизни. Вроде выровнял всё — а вдруг утром трещины. И непонятно откуда.

Молчание.

Интересно, как: будь жизнь как кафель (ВАСИЛИЧ перемещается на пол, бьет по полу кулаком), у меня б, наверное, швы давно разошлись. И затирка высыпалась.
МУЖИК. Зато подогрев пола работает.
БАРМЕН. Представляете, хотел себе подогрев пола сделать, а мне сказали…
МУЖИК. Алексей, вот не до тебя сейчас!

БАРМЕН обиженно уходит.

ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Особенно весело, когда счета за этот подогрев приходят. Каждый раз тепло от осознания, сколько ты в этом месяце должен за своё счастье. Твою ж мать, два дня…
ВАСИЛИЧ. И ведь, раньше думал: вот сейчас, ещё чуть-чуть, напрягусь — ррраз! — и пойдёт. А оно и пошло. Да только вот не туда. Всё время куда-то не туда.
МУЖИК (пересаживается на пол к ВАСИЛИЧУ). Это как с навигатором. Стоишь вроде на месте, а он тебе: «Развернитесь, когда будет возможность».
ВАСИЛИЧ. Да я уже разворачивался. И не раз. И из бизнеса. И с работы. Только после этого карты почему-то блокируются…

Пьяный смех.

А теперь живу как этот… ну… как тестовый манекен. Проверяю, сколько ударов выдержит система, прежде чем меня спишут. (Мужику) А у тебя что? Ты-то чего сидишь один, без людей?
МУЖИК. Отдыхаю от семьи. Работал, старался, ипотека, семья, собака… Потом смотришь — собака умерла, у жены подружки, а дочь выросла и делает вид, что теперь она мой стартап.
ВАСИЛИЧ (вскакивает). В смысле?
МУЖИК. Деньги нужны, результат неизвестен.

Ржут.

Как-то я в этой идиллии перестал помещаться…
ВАСИЛИЧ. Бывает. За тех, кто не помещается.
МУЖИК. За нас. Мы как склад временного хранения.

Хотят чокнуться, а бокалы уже пустые.

ВАСИЛИЧ. Эй, подлей нам ещё.

БАРМЕН не возвращается. ВАСИЛИЧ обреченно машет рукой. МУЖИК и ВАСИЛИЧ чокаются пустыми бокалами.

ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Это плохая примета.
ВАСИЛИЧ. Слушай, ведь мы с тобой, получается, вымирающий вид. Аналоговый. Уже не на гарантии. И не обновляющий версию.
МУЖИК. Ага, почти что музейный. Табличку только надо: «Руками не трогать. Выжившие после оптимизации. Без денег, без подписок, без шансов».

БАРМЕН возвращается.

ВАСИЛИЧ. Главное — не подключаемся. Ни к вайфаю, ни к людям.

БАРМЕН смеется.

Чего, смешно тебе? Думаешь, нас мало таких? Да нас полно. Просто мы тихие. Не ищем лайки. Сидим себе — да размышляем о реальности. По старинке. Что ещё остаётся?..
МУЖИК. Красиво сказал. Прям тост получился.
ВАСИЛИЧ. Тогда давай. За тихих. Пока нас не заменили на приложение.

СЦЕНА 9
Комната ВАСИЛИЧА. ВАСИЛИЧ с похмелья, медленно просыпается.

ГОЛОС ВАСИЛИЧА. С чего ты там начал вечер? Чтобы не чувствовать лица? Ну, цели ты добился, поздравляю.
ВАСИЛИЧ (громко охая). Заткнись, и так тошно.

Агрессивный стук в дверь. Влетает ВАН ИВАНЫЧ.

ВАН ИВАНЫЧ. Проснулся, алкаш? Отец твой от стыда бы сгорел…

ВАСИЛИЧ не реагирует.

Я к тебе обращаюсь, пьянь! На работу бы тебе сообщить! Участковому!
ВАСИЛИЧ. Вам чего нужно?
ВАН ИВАНЫЧ. Ты уже совсем что ли? Всё, допился! Посмотрите на него! Как вы живете, нехристи, просто свиньи одни кругом. Пыль-то у тебя какая, а ты бухаешь и ещё людей направо и налево посылаешь!
ВАСИЛИЧ. Ничего не понимаю.
ВАН ИВАНЫЧ. Не понимает он, а сейчас тебе напомню.

ВАН ИВАНЫЧ подходит к ВАСИЛИЧУ и бьет его своей тростью.

ВАСИЛИЧ. За что?!
ВАН ИВАНЫЧ. Я тебе сейчас покажу, за что!

ВАН ИВАНЫЧ бьет ВАСИЛИЧА, тот отмахивается и орёт. На крик прибегает КИЛЯ с бутылкой пива в руке.

КИЛЯ. Ван Иваныч, вы что делаете?
ВАН ИВАНЫЧ. Не твое дело, щенок!
КИЛЯ (важно). Так вы это, предоставьте расправу мне. Я вас не обижу.
ВАН ИВАНЫЧ (с подозрением). Справишься?
КИЛЯ. Конечно.

ВАН ИВАНЫЧ отпускает ВАСИЛИЧА.

ВАН ИВАНЫЧ (Василичу). Вот, Серёжа, он тебя сейчас научит, как старших уважать.

ВАН ИВАНЫЧ уходит.

ВАСИЛИЧ. Это что такое было сейчас? Я чуть не сдох от его руки. Вернее палки. Башка ещё болит.

КИЛЯ медленно приближается к ВАСИЛИЧУ.

ВАСИЛИЧ (с нарастающей тревогой, вскакивая с дивана). И ты меня бить будешь?
КИЛЯ. Да не, ты чё. Ну ты даёшь, Серёга! На, лечись.

КИЛЯ ставит на стол перед ВАСИЛИЧЕМ бутылку пива. ВАСИЛИЧ не берёт.

ВАСИЛИЧ. Киля, спасибо! Алкашку видеть не могу.
КИЛЯ. Чё ты так дал-то вчера? Ещё и это… в среду. Обычно, если что, — на выходных. Деда в садовый сарай послал…
ВАСИЛИЧ. В смысле?..
КИЛЯ. Да в прямом. Ты это… не помнишь, что ли? Ты вчера «на рогах» влетел. Он — бухтеть, как всегда. А ты ему: «Пшёл …!» — и к себе уполз. Так он ещё полночи жалился ходил!

Пауза.

Ты пей пиво-то! Полегчает.
ВАСИЛИЧ. Киля, спасибо! Я, может, потом. Чёт накрывает. Полежу, а там посмотрим.
КИЛЯ. Ну, смотри, как знаешь… Если чё – я весь день дома.

КИЛЯ идёт к выходу.

ВАСИЛИЧ. Киль, слушай, а ты когда-нибудь гнал самогон?
КИЛЯ (смеется). Тебе сэм-то каким боком? Я тут как-то пробовал, но меня это… сначала Ритка чуть из дома не выгнала, потом дед клюкой по кухне гонял… Он же зверюга, хоть и старый! Если что — сразу, это, палкой своей. Да и запаши́на… Не, тут никак. А тебе-то сэм зачем?
ВАСИЛИЧ. Да болтали сегодня с приятелем. Так он говорит, мол, во всех коммуналках самогон — первое дело. А мне почему-то кажется, что нет.
КИЛЯ. Врёт как дышит! Первое дело!.. Тут дед, если увидит, что ты это… крышку с кастрюли не туда положил, уже пены наворчит. А если б тут кто гнал, мы бы это… все сдохли. Или он бы. От злости. Тут, это, угол отдельный нужен.
ВАСИЛИЧ. Понятно.
КИЛЯ. Я помню, когда пацанами были, у бати друган был — Кирюха. Тёзка типа мой. В гараже гнал. Так штын, это, перегаром на полрайона стоял. Они всё в этом гараже собирались — типа машину делать, а сами бухали. Каждый что-то с собой тащил: кто рыбу, кто ещё что — хлеб там, картоху. Дома говорили, что, мол, на рыбалку, а сами — в гараж. К ним ещё этот… участковый ходил. Типа за трезвость зачесать. А на самом деле сам с ними, в мясо. Как-то так нажрались, что потом на «Восходе» батином по гаражам рассекали. И участковый свой макар где-то проморгал.
ВАСИЛИЧ. Нашли?
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ведь это сейчас так важно!
КИЛЯ. Ну а как же! Утром, как проспались. Кто-то его в бочку с этим… с тосолом закинул. Они потом всей братвой выясняли, кто это был. А потом мы подросли — и тоже к нему бегали. Нет-нет, да и отольёт. Весело было…
ВАСИЛИЧ. А сейчас он где?
КИЛЯ. Так это… там же, где и был. В Петрозаводске. Я же оттуда. Как школу, это, закончил — сюда. Там бы это… спился бы. Щас он не гонит уже, конечно. Старый. Теперь, в натуре, на рыбалку ходит.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ну да… Сейчас тут-то ты академик.
ВАСИЛИЧ. Так а как, приехал после школы — и что делал?
КИЛЯ. Так а чё? Я тут полгода потусил: то на стройке, то ещё где. Потом в армейку забрали. Вернулся — опять сюда. Сначала на стройку. Потом с кентухой армейским, с Жекой, с машинами чутка помутили. Его потом закрыли. А я на севера сначала, чтоб краем не пройти. Потом вернулся — и по новой: снова стройка, потом трактор. Потом с Риткой сошёлся — она тогда в управе была. Ну и чё, живём щас.

Пауза.

Так а ты это… чё по сэму спрашивал? Я, если чё, способ хороший знаю.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Не сомневаюсь.
ВАСИЛИЧ. Да не, где я — и где самогон… Просто приятелю сегодня рассказывал, что я теперь тут. Вот и всплыла тема, это… самогона.

В дверях показывается РИТА.

РИТА. Киля, скотина, ты домой придёшь сегодня или нет? Что за напасть — только утро, а он по коридору скачет…
ВАСИЛИЧ (со смехом). Киля! Домой!

КИЛЯ виновато уходит.

СЦЕНА 10
Дом ВАСИЛИЧА, почти пустой. ВАСИЛИЧ медленно ходит по дому, разглядывает оставшиеся вещи. Стук в дверь.

ГОЛОС ПРИСТАВА. Сергей Васильевич! Откройте! Это судебный пристав-исполнитель в сопровождении понятых и полиции!

ВАСИЛИЧ медлит.

ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ну что, доигрался? Блок, блок! И где твой блок?
ГОЛОС ПРИСТАВА. В случае отказа открыть дверь, она будет вскрыта в принудительном порядке на основании постановления о принудительном выселении!

ВАСИЛИЧ открывает дверь. Входят ПРИСТАВ, ПОЛИЦЕЙСКИЙ, ГРУЗЧИК САНЯ, ГРУЗЧИК ЕГОР, ПРОДАВЩИЦА и СУМАСШЕДШАЯ БАБКА.

ПРИСТАВ. Сергей Васильевич, срок для добровольного исполнения решения суда истёк. На основании исполнительного листа №4598 я приступаю к принудительному освобождению и описи данного жилого помещения. Прошу вас не препятствовать.
ВАСИЛИЧ. Я этот дом делал под себя. Это просто свинство. Вы не имеете права…
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Прекрасно знаешь, что имеет.
ПРИСТАВ. Права имею. Вот решение суда. (протягивает бумагу, ВАСИЛИЧ не берёт). Если вы будете продолжать препятствовать, это будет расценено по статье 17.8 КоАП РФ – воспрепятствование законной деятельности должностного лица. Это повлечёт наложение штрафа или административный арест. Сотрудник полиции применит силы принуждения.
СУМАСШЕДШАЯ БАБКА. Да что вы с ним сюсюкаетесь? Вяжите!
ПРИСТАВ. Понятая, вам слова не давали.
ПРОДАВЩИЦА (шепчет СУМАСШЕДШЕЙ БАБКЕ). Стойте спокойно, я вам потом яйца в магазине хорошие покажу.
ПРИСТАВ. Понятые, начинаем обход дома, чтобы составить Акт описи имущества.
ВАСИЛИЧ. Ну что ж, валяйте.

ПРИСТАВ смотрит по сторонам.

ПРИСТАВ. А где всё? В прошлый раз по-другому было. Тут столик стоял, здесь шкаф…
ВАСИЛИЧ. Украли.
ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Не паясничайте. Раз украли – надо заявление писать.
ВАСИЛИЧ. А я не претендую.
ПРОДАВЩИЦА. У него походу мозги набекрень от горя.
СУМАСШЕДШАЯ БАБКА. Да он давно поплыл. Он мне в магазине енотьи яйца хотел подсунуть!
ГРУЗЧИК ЕГОР. Я не пойму, нас зря вызвали?
ГРУЗЧИК САНЯ. У нас заказов миллион. Платите неустойку!
ПРИСТАВ. Прекратить балаган! Так, ладно (начинает записывать в протокол). Диван двухместный, ветхий. Холодильник двухкамерный, б/у…
ГРУЗЧИК САНЯ. Самое тяжелое, ну конечно…
ВАСИЛИЧ. Там ещё сыр с плесенью остался, тоже можете списать как имущество.
ПРОДАВЩИЦА. Что ты врешь, у нас сыры всегда свежие!
ПРИСТАВ. Плита газовая.
СУМАСШЕДШАЯ БАБКА. Вы посмотрите духовку, вдруг там труп!
ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Какой ещё труп? Он банкрот, а не маньяк.
ГРУЗЧИК ЕГОР (ржёт). Откуда вы знаете? Посмотрите по ориентировкам.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ задумывается, потом лезет в планшет.

ВАСИЛИЧ. Ну это просто шапито. Можно по театрам не ходить.
ПРИСТАВ. Сергей Васильевич, оскорбление сотрудника при исполнении…
ВАСИЛИЧ. Молчу, молчу…

ГРУЗЧИК САНЯ и ГРУЗЧИК ЕГОР выносят диван.

ПРИСТАВ. Вам разрешено взять личные вещи: одежду, предметы гигиены, лекарства. Всё, что не является частью описи. У вас есть два часа. Ваши вещи будут упакованы и вывезены на склад временного хранения. Адрес склада вам предоставят.
ВАСИЛИЧ. Я гол как сокол.
ПРОДАВЩИЦА. Подтверждаю, он неделю назад даже в магазине расплатиться не мог.
ПОЛИЦЕЙСКИЙ (отрывается от планшета, ПРИСТАВУ). Иннокентий Давидович, по ориентировкам нет такого.

ПРИСТАВ вздыхает, зло смотрит на ПОЛИЦЕЙСКОГО.

ПРИСТАВ. Так, а тут что (смотрит на стену). Картина в раме, холст, масло. Ориентировочная стоимость две тысячи рублей.

ГРУЗЧИК ЕГОР и ГРУЗЧИК САНЯ возвращаются.

ВАСИЛИЧ. Вы в своем уме? Это портрет моей матери. Какие нах..р две тыщи?! Я его забыл…
ПРИСТАВ. Что забыли? Выносите.

ГРУЗЧИК ЕГОР и ГРУЗЧИК САНЯ берут портрет, выносят. ВАСИЛИЧ бежит за ними.

ВАСИЛИЧ. Сволочи!

ПОЛИЦЕЙСКИЙ подбегает к ВАСИЛИЧУ, скручивает его.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Не сопротивляйтесь, вам же будет лучше.
ВАСИЛИЧ. Да пошел ты!
СУМАСШЕДШАЯ БАБКА. А я говорила, что он чокнутый. Какая ж это мама? Это Елизавета вторая.
ПРОДАВЩИЦА. Да нет же, это Екатерина первая.
ВАСИЛИЧ. Уроды!

ПОЛИЦЕЙСКИЙ выводит ВАСИЛИЧА. Вслед за ними уходят остальные.

Конец Первого Акта

Второй Акт

СЦЕНА 1
Комната РИТЫ и КИЛИ. КИЛЯ смотрит телевизор. РИТА накрывает на стол к ужину. Стук в дверь.

КИЛЯ. Серёга, заходи! Давно тебя не видел!

Заходит пьяный ВАСИЛИЧ с бутылкой.

ВАСИЛИЧ. Здарова! Ты как узнал, что это я?
КИЛЯ. Так кроме тебя никто и не стучит. Свои же все.
РИТА. Привет, Серёг. Садись.
КИЛЯ (Василичу). Полуфинал. Смотришь?
ВАСИЛИЧ. Неа.

Молчание.

Друзья, я к вам… с этим… поделиться. Кажется, вы сможете оценить.

ВАСИЛИЧ протягивает КИЛЕ бутылку.

КИЛЯ. Ну-ка? (открывает крышку). Сэм? (удивлённо) Не может быть. Откуда?
ВАСИЛИЧ. Сам перегнал.
РИТА. Опять алкашка? (Василичу). Ты пьяный что ли? Чего от тебя так прЁт?
ВАСИЛИЧ. Жизненные обстоятельства.
КИЛЯ. Та ну нахрен. Сам бы, это… гнал — вся бы хата провоняла. Дед бы это… на одной ноге с клюкой за тобой скакал.
ВАСИЛИЧ. Так я не дома.
КИЛЯ. А где?
ВАСИЛИЧ. В подвале.
КИЛЯ. В смысле — в подвале? Ты туда плитку затащил, что ли? Ты чё, это, совсем уже? Там же это…дерево сухое, вспыхнет — и весь дом…
ВАСИЛИЧ. Хорош ругаться. Говорю же – без плитки.
КИЛЯ. А как ты тогда гнал? Ты ж не это… не волшебник?
ВАСИЛИЧ. Ну ХЗ. Теперь как посмотреть. Может и он.
РИТА. Ты своей мандалой, что ли?
ВАСИЛИЧ. Ей.
КИЛЯ. Пойдём покажешь.
ВАСИЛИЧ. Погоди. Я… ну, сначала с вами хотел. Посидеть. Отметить. А показать — завтра. Оно ж не убежит…
КИЛЯ. Не траванёмся?
РИТА. Дай сюда.

РИТА берёт бутылку, блюдце, капает туда из бутылки.

РИТА (Киле). Спички или зажигалка есть, чудовище?
КИЛЯ (достаёт из кармана зажигалку). Лови.

РИТА поджигает влагу на блюдце. Та горит голубым.

РИТА. Пейте смело. Лучше б в выходные, конечно… но что тут сделаешь.
КИЛЯ. Ты, мать, это…
РИТА (Киле). Чего? В шоке? (Василичу). Видел, Серёга, больше десяти лет живём, а не знает, чем я в детстве увлекалась.
ВАСИЛИЧ. Ты в детстве самогон гнала?
РИТА (со смехом). Да, самогон! У меня в детстве химия — любимый предмет была. Только ни в одной школе больше двух лет не задерживалась — предки военные, мотались по всем этим северным гарнизонам. Я химию любила. А по остальным — сплошной банан. После девятого бросила, уехала в Питер. Вот в конторе этой… и работаю с тех пор.
ВАСИЛИЧ. Не жалеешь?
РИТА. Да жалею, конечно. В детстве то кажется, что всё всегда так будет. Только потом понимаешь — не будет. А уже поздно.

Молчание.

(Киле). Наливай уже, несчастье…

КИЛЯ разливает самогон по стаканам. Все встают.

ВАСИЛИЧ. Друзья… Я, честно говоря, сам удивлён… И происходящим, и вообще. Я сегодня, первый раз в жизни…

Пауза.

КИЛЯ. Ты чего завис-то?
ВАСИЛИЧ. Даже не знаю, как сформулировать.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Всё равно не объяснишь. Не поймут.
ВАСИЛИЧ. Короче говоря, удивлён. Я сегодня, первый раз в жизни — выгнал самогон. С начала и до конца. Ещё бы две недели назад — и в голову бы не пришло. Всё возможно, оказывается. И не только в детстве.

Чокаются. Пьют.

КИЛЯ. Отличный. Правда хорошо, Серёга.
РИТА. У тебя много получилось? Давай на сливах настойку поставим? Вкусно. Сейчас сезон начинается, я знаю как.
ВАСИЛИЧ. Да не, не очень много. Да пару литров всего. Куб маленький. Я его в подвале нашёл.
КИЛЯ. Так ты поэтому несколько дней назад про сэм спрашивал?
ВАСИЛИЧ. Ну, вроде того. Тогда не понимал ещё. Позже понял. Знаете, зачем вообще это всё?

Пауза.

Я ночью в пустыне был. Смотришь на небо — миллиарды звёзд. А тебе нужна только одна. А какая — не знаешь. И стоишь так, и смотришь, и мечтаешь о чём-то. Непонятно о чём. И конца нет — ни мыслям, ни звёздам. Миллионы, миллиарды звёзд… И, скорее всего, свою не найдёшь. И зачем ищешь — тоже толком не понятно.Так и асик. Гоняет цифры, жжёт электричество. Может, найдёт, может, нет. Но гоняет. Потому что в этом — его смысл.

Пауза.

А я — нашёл. Не блок, нет. Смысл какой-никакой. Хоть где-то, хоть как-то. За проводами, за шумом, за этим всем. Чтоб хоть что-то было. Чтоб не впустую.

Пауза.

Просто железяка. Работает, практически в пустоту, просто алгоритм Proof Of Work реализует. Типа работает, пока электричество есть. А я сделал так, чтоб эта пустота не зря гудела. Proof Of Spirit. Не про спирт вообще, а про то, чтоб дух не сгорел.

Молчание.

Пусть греет. Пусть хоть что-то. Пусть кажется, что процесс идёт. Иногда и этого хватает.

Долгая пауза.

КИЛЯ. А мы, Серёга, до «короны» с Риткой на моря ездили, в этот… в Адлер. На поезде почти три дня. Лето, жара. Пока поезд, скукотища смертная. Со всеми соседями по вагону это…  перезнакомились: как остановка — все вылезают. У бабок покупали что-то: кто вино, кто эти… пирожки, кто фрукты-ягоды. Потом вагоном сидели вместе, болтали. Там ещё эти… студенты упились как-то, подрались и полвагона заблевали.
РИТА. Да ты сам их первый задирал! Нёс чушь какую-то.
КИЛЯ. А как в Адлер приехали, у какой-то бабки на вокзале сняли комнату. Море близко, говорит, а до него по этой… по гравийке минут сорок идти. Пока дойдёшь — все ноги в кровь. В эту солёную воду как залезешь — сразу щиплет. Так мы за неделю только это… два раза и сходили.
ВАСИЛИЧ. Погоди… Так вы три дня туда ехали и три дня обратно? Ради недели на море?
РИТА. Так я горы посмотреть! Никогда не видела. Ну, и море тёплое и солёное. У нас-то тут залив. Какое это море? Чуть солёное, холодное вечно. Идти, чтоб поглубже, — километр. Как речка без берегов. И песок… А там камешки мелкие, обточенные. Красиво!
ВАСИЛИЧ. А в горы ходили? Красная Поляна там, озеро это в Абхазии… Как его? Рица?
РИТА. Да с этим алкоголиком разве сходишь? Он сначала спит до обеда — и уже жара. Потом проснётся — и давай у бабки винище её клянчить. С другими такими же приезжими скорешился, и сидели там в беседке целыми днями. Я ему — «Давай посмотрим хоть что-то, три дня ехали», а он: «Ритуля, вот завтра точняк. Честное слово». Хорошо хоть на море несколько раз сходили.
ВАСИЛИЧ. Так а сама чего не поехала?
РИТА. А как сама? Я не знаю там ничего. Куда? Зачем попёрлась бы?

Молчание.

КИЛЯ. Да ладно, Ритка, ща это… подкопим — и ещё съездим. Только надо место найти будет. Та хозяйка — натуральная козлица была. Как дед наш, только женщина. «Тут не ходи, там не стой. Поздно сидите. Алкашня — орёте по ночам…». Люди отдохнуть приехали. Не сдавай комнаты тогда, если не нравится!
РИТА. Так естественно, вы до четырёх утра в какой-то день орали.
ВАСИЛИЧ (встает). Друзья! Спасибо вам большое, что разделили со мной этот вечер. Мне это было очень важно.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ну да, что у тебя ещё осталось?
КИЛЯ. Да в смысле? Уходишь уже?
РИТА. Отпусти человека, видишь, расчувствовался. И устал.
ВАСИЛИЧ. Да, спасибо вам, друзья, спасибо!
КИЛЯ. Да не за что, ты чё? Тебе спасибо.

Входит ВАН ИВАНЫЧ.

ВАН ИВАНЫЧ. Чего шумим? Телевизор спокойно посмотреть не даёте!
КИЛЯ. Да мы всё уже, расходимся.

ВАН ИВАНЫЧ замечает на столе стаканы.

ВАН ИВАНЫЧ. А, опять пьёте! Ироды! Я на вас жаловаться буду!
РИТА. Началось…
ВАСИЛИЧ. Кому вы жаловаться собрались?
ВАН ИВАНЫЧ. А ты вообще молчи, уродец! Тебе никто слова не давал. Куда надо, туда и буду жаловаться. У меня связи есть, я в управе не последний человек, я…
ВАСИЛИЧ. Да успокойся ты, дед.
ВАН ИВАНЫЧ. Что?! Ты кого дедом назвал?!
КИЛЯ. Вас и назвал.
ВАН ИВАНЫЧ. Да вы вообще уже совесть потеряли!! (Василичу). Я видел, как ты в подвал шастаешь постоянно!
РИТА. Вы за ним следили? Вам заняться нечем?
ВАН ИВАНЫЧ. За кем надо, за тем и слежу, ты посмотри, он же маргинал самый настоящий.
ВАСИЛИЧ. Что вы выдумываете? Моя коморка в подвале, сколько хочу, столько и хожу.
ВАН ИВАНЫЧ. А может у тебя там алтарь? Я тебя проверками измучаю, так и знай. У меня связи есть, я в управе не последний человек, я…

ВАСИЛИЧ уходит под бубнёж ВАН ИВАНЫЧА.

СЦЕНА 2
Подвал. КИЛЯ и ВАСИЛИЧ сидят впритирку друг к другу, КИЛЯ рассматривает самогонный аппарат.

КИЛЯ. Они могут, если сигнал поступил…
ВАСИЛИЧ. Киль, ну правда. Какой сигнал? От кого? От полоумного деда? Забей.
КИЛЯ. Ну ты это… смотри сам, короче. Но дед — реально вмазанный. Он их так задрать может… Пойдут — только чтоб отлип. Это… Народная проверка типа…
ВАСИЛИЧ. Киля, убил! «Народная проверка подвала!». Придут на проверку — алтарь искать?

Смех.

КИЛЯ. А вообще, знаешь…Нормас у тебя тут. Уютно. А куда это… запах делся?
ВАСИЛИЧ. Выветрился.
КИЛЯ. А как? Это… Гнал-то?
ВАСИЛИЧ (показывает на штатив). Вот стойка. В неё вертикально вставил асик, а сверху — куб. Его к крану подключил, снаружи. Охлаждение. И всё.
КИЛЯ. А чё он у тебя такой… корявый? Чё не сказал? Я бы лучше сделал. Устойчивый? (пробует на прочность штатив) Ну вроде да. Должен выдержать.
ВАСИЛИЧ. Да выдержал уже.
КИЛЯ. Слушай, это… Серёга, (показывает на майнер) а что эта хрень делает-то? Орёт просто и греет?
ВАСИЛИЧ. Биткоины майнит.
КИЛЯ. Что? Чего делает????? Серёга, можешь это… нормально объяснить?
ВАСИЛИЧ. Так, давай попробую. С чего бы начать?.. Короче, Киля, знаешь, что такое биткоин? Это такой цифровой актив.
КИЛЯ. Цифровой активный? Это как?
ВАСИЛИЧ. Ну… Вот у тебя есть деньги…
КИЛЯ. Нету. Ритка это… на что-то там копит.
ВАСИЛИЧ. Не важно. У Ритки. Биткоин — это деньги внутри компьютерной сети. На них можно что-то купить. У них есть курс. К рублю, например. Или к доллару.
КИЛЯ. Да доллару кабзда скоро.
ВАСИЛИЧ (смеется). Как скажешь. Короче говоря, деньги, которые у Ритки — это актив. И биткоин — точно такой же актив. Только внутри сети.
КИЛЯ. В смысле — внутри сети? А как его оттуда взять?
ВАСИЛИЧ. Никак. Но в этом и прелесть. Точнее, одна из. Вот кто-то хранит деньги дома — раз, и украли. Или там пожар. Всё, ку-ку. С биткоином — не так. Их тоже, конечно, воруют. Но это гораздо сложнее.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Ты сейчас реально думаешь, что он поймёт?
КИЛЯ. Это, это… надувательство какое-то. Как такое может быть, что нельзя взять? Это ты в прикол, что ли? Нельзя взять — значит, не существует.
ВАСИЛИЧ. Киля, смотри. Ты музыку слушаешь?
КИЛЯ. Да.
ВАСИЛИЧ. А видишь её?
КИЛЯ. Нет.
ВАСИЛИЧ. Это же не значит, что её нет.
КИЛЯ. Хорош гнать. Музыку эти… музыканты играют. А этот твой откуда берётся?
ВАСИЛИЧ. Вот. Это инструмент добычи. Как кирка, лопата при поиске золота – копают землю…

Входят ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЖСК и ВАН ИВАНЫЧ.

ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЖСК. Добрый день! Сергей Васильевич – это вы?
КИЛЯ. Здрасьте.
ВАСИЛИЧ. Да, это я. Если не ошибаюсь — вы алтарь искать? Ваш коллега (показывает на ВАН ИВАНЫЧА) вчера изволил поделиться такими вашими планами.
ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЖСК. Не нужно паясничать. Меня зовут Семён Сергеевич. Я председатель ЖСК. Иван Ивановича вы знаете. На вас поступила претензия…
ВАСИЛИЧ. Суть претензии, вероятно, в том, что у меня здесь алтарь? Это я уже слышал. Извольте убедиться — алтаря тут нет. И даже если бы был — не до конца понятно, кому бы он мешал.
КИЛЯ (шепотом). Сергеич, слушай…
ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЖСК (Киле). Кирилл, прошу вас не вмешиваться. (Василичу) Сергей Васильевич, еще раз прошу вас прекратить паясничать. Суть претензии – ваши противоправные действия на территории подвала
ВАСИЛИЧ. Какие именно?
ВАН ИВАНЫЧ (смотрит по сторонам, теряется). Тут у него…
ВАСИЛИЧ. Алтарь.
ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЖСК. Сергей Васильевич, давайте не будем обострять.
ВАСИЛИЧ. Простите, вы что хотите тут найти, я просто…
ВАН ИВАНЫЧ. Да надо акт составить на него, стервеца, и на выселение подать! Я этот подвал еще до его рождения строил!
ВАСИЛИЧ. Обязательно, и обязательно расстрелять… Здесь же в подвале. Да Ван Иваныч? Верно?
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Докатились. В каком дурдоме ты живешь?

ВАН ИВАНЫЧ замахивается клюкой, но ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЖСК его останавливает.

ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЖСК. Сергей Васильевич, если вы будете оказывать сопротивление – мы будем вынуждены…
ВАСИЛИЧ. Сопротивление какого рода? Вам прямо хочется чувствовать себя Швондером. Мне не кажется, что я оказываю сопротивление. Вы пришли осматривать подвал – осматривайте на здоровье. В моей кладовке ничего незаконного или запрещенного нет. Находиться в подвале я могу столько, сколько сочту нужным – этим я ничего не нарушаю. У вас есть ко мне ещё какие-то вопросы?
ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЖСК. Послушайте…
КИЛЯ (Представителю ЖСК). Семеныч, на пару слов.

КИЛЯ берёт в руки бутылку, они выходят.

ВАН ИВАНЫЧ. Что, доигрался, гадёныш? Сейчас тебя арестуем.
ВАСИЛИЧ. Вы сериалов поменьше смотрите, спокойнее будете. А то перевозбуждены слишком.
ВАН ИВАНЫЧ. Ах ты поскудник!..

КИЛЯ без бутылки и ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЖСК возвращаются.

ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЖСК. Сергей Васильевич, будем считать, что с вами проведена профилактическая беседа. И я прошу вас, не использовать подвал в незаконных целях.
ВАСИЛИЧ. Я вам торжественно обещаю не строить здесь алтарь.

ВАН ИВАНЫЧ подходит к ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ЖСК.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ЖСК. Иван Иванович, прошу, не сейчас. Мы обсудим… потом. (Василичу) Ладно. Мы пойдём. Спасибо за… (смотрит на Килю) понимание.

Недовольный ВАН ИВАНЫЧ и ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ЖСК уходят.

ВАСИЛИЧ. Ты чё ему сказал?
КИЛЯ. Да так. Напомнил, как Ван Иваныч подписи собирал, чтоб роту снайперов для отстрела голубей прислали. И про алтарь… Говорю, Семёныч, ты же умный мужик. А дед тебе заяву притащил, что у Серёги тут это… нелегальное собрание. Ну, говорю, ты ж сам видишь — дед наглухо отбитый. Он это… задумался. Ну и подсластил пилюлю.
ВАСИЛИЧ. Так вот кому мои труды достались…

Смех.

КИЛЯ. Слушай, Серёг, так а как эта байда-то ищет эти… бетховены? Или как их там?
ВАСИЛИЧ. Биткоины, Киля. Бетховен – это композитор.
КИЛЯ. Да один хрен.
ВАСИЛИЧ. Короче, чтоб в технику не лезть, она…

Заходит ТЁМА.

ТЁМА. Ну привет! Я тебя еле нашёл. Мне там на квартире какая-то женщина сказала, что ты тут. Я даже сначала не поверил. Ты реально теперь без дома?!
КИЛЯ. В смысле?
ВАСИЛИЧ (Киле). Киль, забей вообще. Это уже неважно.
ТЁМА. В смысле не важно?! Ты что делать дальше будешь?
КИЛЯ. Ничего не понимаю.
ВАСИЛИЧ. Тём, знакомься. Это Киля, сосед. (Киле). А это Тёма, мой друг. Со школы ещё.
КИЛЯ. Приятно. Ну чего, мужики, это…
КИЛЯ достает ещё одну бутылку и разливает по стаканам.
ТЁМА (берёт стакан). Что это? Самогон?
ВАСИЛИЧ. Да. Но не совсем. Знаком с предметом? (показывает на самогонный аппарат).
ТЁМА. Естественно знаю. Самогонный аппарат.
ВАСИЛИЧ. А это? (показывает на майнер).
ТЁМА. Бро, за кого ты меня держишь? Майнер. Это тот, который ты зачем-то купил много лет назад?
ВАСИЛИЧ. Он самый.
ТЁМА. А чего в подвале? И зачем замотан? Подключи — пусть работает. Немного, но принесёт.
ВАСИЛИЧ. Смысл в том, что вот этот самогон, который ты держишь в руке, я выгнал вот в этом кубе. На тепле вот этого асика. Вчера.
ТЁМА. ЧЕГО? Жучара! Хорош заливать! Я в жизни в это не поверю.
КИЛЯ (Тёме). Прикинь, как этот… влетел вчера. Без плитки, говорит нагнал. Я думал стопудово, это… лечит. Попробовали. Нормас сэм.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Вот он — момент Proof of Spirit.
ВАСИЛИЧ (встаёт). Давайте выпьем. Я хочу за то, чтоб всегда получалось. Не чтоб мечты. А чтоб можно было мечтать — и реализовывать.
ТЁМА. Чего-то тебя, бро, накрыло. Всё нормально? Какой-то ты серьёзный. Ну ладно… За тебя. Я тебя знаю больше тридцати лет, и ты не меняешься: веришь во всякую хрень, всё время в поиске. И при этом всё-таки что-то сделал.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Да, самогон вот.
ВАСИЛИЧ. Proof of Spirit, Тём.
КИЛЯ. Пруф оф что?
ВАСИЛИЧ. Proof of Spirit. Мой алгоритм. Жизни. Трансформация духа в силу. На примере майнинга самогона.
ТЁМА. Да ты чёртов гений!

Заходит МУЖИК.

МУЖИК. Привет, мужики (замечает ВАСИЛИЧА). О, здорово, Серёга! Вот это встреча! Я иду, смотрю — свет горит. Решил, Саня тут. Он говорил на днях, что сарай свой разбирать будет. Думал, посижу с ним.
КИЛЯ (Василичу). Так это ты с ним тогда так нажрался?
ВАСИЛИЧ. Да…
КИЛЯ (Мужику). Ну так посиди с нами.
МУЖИК. Спасибо, мужики.

МУЖИК присаживается.

У меня дома чё-то всё сложно. Я вышел пройтись. Смотрю — свет…
ТЁМА. А чё дома-то?
МУЖИК. Да… жена какой-то сериал смотрит. Яркий. Турецкий вроде. А меня чё-то накрыло. Вышел пройтись. Думал — может, сигарет куплю. Два года как бросил, но вдруг прям потянуло.
ВАСИЛИЧ. Так а чё случилось-то?
МУЖИК. Да у меня дочка. В театре играет. В этом… ну, не помню. Сходили. Ей там роль — умирает, короче. И так по-настоящему, главное. Как дома. Я потом подумал: вот если я умру — ничего же не поменяется. Ну, может, погрустят чутка. И всё…
ВАСИЛИЧ. А как спектакль-то называется?
МУЖИК. Да насрать… Жизнь, твою ж мать… (замечает майнер) А чего это у вас?.. Майнер?
ВАСИЛИЧ. Ну. Гоним на нём.
КИЛЯ. Заместо этой… плитки. От него всё равно больше толку нет, да, Серёг?
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. К большому сожалению…
КИЛЯ (Мужику). Будешь?
МУЖИК (берёт стакан). Спасибо. А у меня сосед наверху, тоже такие гонял. Мы там ещё одурели от шума. Как метро под потолком. Потом куда-то утащил. А вы заглушили, смотрю?
ВАСИЛИЧ. Вариантов не было.
ТЁМА (Василичу). Бро. Я сначала подумал — ну всё, Серёга заматерел. А нет. Ты… вызрел что ли? Не знаю. Другой какой-то…
КИЛЯ. В смысле, вызрел?
ТЁМА. Как история, Proof of Spirit. Только не по градусам. По сути.

Молчание.

Слушайте, вы не обижайтесь, но это ж всё не про бухнуть вообще. Это как… клуб. Такой, с привкусом надежды.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. С привкусом подвальной пыли.

ВАСИЛИЧ, ТЁМА, МУЖИК и КИЛЯ сидят, пьют. Появляется МАРИНА со скрипкой. Играет песню Marytale «Летали» и поёт:

Много ль потеряли?
Всё бежали,
Да лишь от беды к беде.

Кто мы?
Кем мы стали?
Опоздали — и волосы в серебре.

А мы летали и падали,
Мы смеялись и плакали.
Было жарко и холодно,
Было зелено-молодо.

Мы не знали, не верили,
Что за вёснами-летами
Ждали зимы и осени
Со снегами и грозами.

МАРИНА допевает песню и уходит.

ТЁМА. Подвал. Тишина. Гул асика, который как внутри. Типа – звук дрожи. Есть – но не глушишь. Самогон — не как алкоголь, а как… жест. Протянуть стакан. Руки. Мужики, которые могут говорить, а могут молчать. И никто, с..ка, не перебивает. И так понятно. Это… настоящее. Всё остальное — декорации. Фон. Это я не шучу сейчас. Не на эмоциях. Просто чувствую — вот оно. Не ради бухла. А чтоб… блин, да чтоб удержаться, когда валит. Смысл. Рука, схватиться, когда ты сам с собой. И всё, и не вывозишь.  Помнишь, я тогда всё подкалывал, про кальвадос, про яблоки у тебя? Ржал, типа, давай гнать. А сейчас не смешно. Сейчас — вижу. Полетит.
МУЖИК. Че за яблоки?
ВАСИЛИЧ. Забей.
ТЁМА. Короче. Надо это вытаскивать в свет. Клуб-бар. Без понтов. С вывеской. С таким же точно… антуражем. Смысл в том, чтобы когда совсем х..рово — было куда зайти. Не в Твиттер. Не в сторис. Не психологи, коучи. Это муть же всё. Цифра. А просто… куда-то. Где не надо ничего объяснять, а можно просто рассказывать. “Что в детстве?”, фотки с морей. Машины… Шлак…
МУЖИК. Точно. Просто зайти и посидеть. Вот так. Хочешь – говори, и точно знаешь, что слышат. Даже если не отвечают.
ТЁМА. Вот. А не в голове – стоишь в пробке и гоняешь… Без диджеев. Без крафтового пива. Просто — стол. Скамья. И ты, Серёга. С этой своей… алхимией. Только она. Больше ничего. Ну может мелочь какая, в рот закинуть. Вообще не про “бухнуть”. Про погреться. Серьёзно. Я деньгами зайду. Не за долю, не за бизнес. Просто — чтобы быть частью. Чтобы, если совсем поедет крыша — знать, что есть место. Где можно встать. А вы просто сделайте, чтобы это было не разово. Чтобы осталось.
МУЖИК. Вы как откроетесь, зовите! Мне такое надо. Подумать. Понять про жизнь, успокоиться.

МУЖИК допивает стакан.

Спасибо, мужики. От души.

МУЖИК прослезился. Уходит.

ВАСИЛИЧ. Тём, ты угораешь? Где мы с Килей… и где общепит? Ну или бар?
ТЁМА. Бро, ты не понимаешь! Вот он. Бар. Куб — вот. Лампочка — вот. Киля, ты, я — всё есть. Только легализовать. Гнать — за стеклом. Интерьер — подвал. Или гараж. Какая нахрен разница? Главное, чтоб кто бы ты ни был — мог просто войти. Не объяснять. Не париться. Посидеть. Выдохнуть. Просто знать: здесь можно быть настоящим. Без цифры. Без этого вечного «в мясо». Мы не про это. Мы про… тепло.
ВАСИЛИЧ. Тём… Ты же всегда голосом разума был. Денег вложишь… Да они не отобьются в жизни. Тебя накрыло что ли?
ТЁМА. Хороший вопрос, бро. Давай так. Спим ночь. Если просыпаюсь утром, и идея жива – я звоню, и мы садимся обсуждать детали.
КИЛЯ. А если нет?
ТЁМА. А если нет – всё равно звоню.

Смех.

СЦЕНА 3
Тусклое и обшарпанное помещение бывшего бара. РИТА, КИЛЯ, ВАСИЛИЧ и ТЁМА осматриваются.

РИТА (Тёме). Вы зачем меня сюда привезли? Расскажи, чё вы там придумали-то? А то Киля чушь какую-то бормочет, сомнительную. Самогон, подвал, караоке сидя. «Луч» какой-то, говорит… Что за «Луч»?
ВАСИЛИЧ. Лаундж?
КИЛЯ. Да, точно. Просто не так запомнил.
ТЁМА. Идея вот в чём. Вот ровно как вчера в подвале мы сидели…
РИТА. И Киля опять пьяный вернулся.
КИЛЯ (Рите). Да ты послушай.
РИТА (обиженно). Ладно.
ТЁМА. Точно такой же антураж. Скажем – подвальный минимализм… Вот вчера, этот мужик, который в подвале друга искал…
ВАСИЛИЧ (Рите). Заходил к нам такой потеряшка.
ТЁМА. Это же какой-то просто поток абсолютно искреннего сознания. У него просто физическая потребность была сказать что-то. Но не знакомым, не своим. А поделиться с такими же, как он. В общем, Рит, идея – это тот же подвал. Только для всех. Минималка – самогон Серёги, и гнать его там же, какие-то самые простые закуски, типа подвальных или гаражных консервов. Вода. Ну может колбаса какая. Или сало. Чёрный хлеб. Всё. Такой лаундж, подвал-стайл.
РИТА. Пока не очень понимаю, зачем. Кто туда пойдет? Зачем? Самогон с огурцом пить?
ТЁМА. Да нет же, ребят! Это вообще не про бухать. Это место, куда можно прийти и выговориться.
РИТА. А с друзьями всё, уже никак?
ТЁМА. У всех есть боль, которой не хочется делиться со знакомыми. Вот просто у всех. Стыдно, неудобно, не хочется, чтоб по всем знакомым разлетелось. Можешь сам список продолжить.
КИЛЯ. В наш бар ты можешь прийти просто чтоб поговорить с таким же.
РИТА. В наш бар?
ВАСИЛИЧ. Да, и получить поддержку. Живую. Или совет. Или тепло. От такого же как ты. Который не будет разбираться в деталях. Копаться. Это не коуч какой-то, не мозгоправ. Такой же как ты. Ему и всё равно и важно – одновременно. Потому, что у него то же самое…
ТЁМА. У всех есть свой «шкаф». Всегда. Любой человек, оставаясь один, начинает в нём копаться.
КИЛЯ. Это зачетная идея! (Рите). Рит, скажи?
РИТА. То есть мы сюда приехали на помещение смотреть?
ВАСИЛИЧ. Да, Рит.
РИТА. А деньги где брать?
ТЁМА. Я готов в это вложиться. Тут же совсем не про деньги. Про них тоже конечно. Но это в первую очередь про карму. Ну и деньги тоже – там же не бесплатно всё будет. Абсолютно точно, что лям не заработаем там. Надо детально считать, но вот я прикидывал…

ТЁМА достаёт листок, отдаёт ВАСИЛИЧУ. ВАСИЛИЧ смотрит.

ВАСИЛИЧ. Вроде реально…
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. У нас же это в культурном коде – идти куда-то в подвал или гараж, душеспасаться с такими же.
ТЁМА. Понимаете, я его (кивает на ВАСИЛИЧА) знаю больше тридцати лет… Он может напридумывать десятки абсолютно фантастических идей в день. И большая часть из них будет жизнеспособной. Но он не сделает ни-че-го. А если начнёт делать – то бросит. Потому что придумает что-то ещё.
ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Как ни прискорбно, но это правда.
ТЁМА. Так вот, я уверен, что моя идея из этой его придумки с самогоном из биткоина в подвале – это бомба. И он нужен как генератор идей. Но без рук — это не взлетит. Эти руки — Киля. Ну и вы, конечно.
РИТА. Ну ок, я, допустим могу цифры сводить, всё равно последние десять лет в этом. А Киля?
ТЁМА. Бро с Килей будут частью заведения.

РИТА смеётся.

На самом деле, основной задачей на первом этапе будет антураж подвала тут соорудить. Мне кажется, они справятся. Киля, сможешь такие же полки, как в подвале?
КИЛЯ. Ну типа да. Можно еще это, канистры какие-нибудь у стены повесить. Тиски там, ключи. Чтобы это, с одной стороны подвал, а с другой – гараж.
РИТА. С чего это ты так закреативил? Ремонт делали – надо было пол дня уговаривать обои поклеить.

Все ещё раз внимательно осматривают бар.

ТЁМА (Василичу). Бро, ну ты как? Мне кажется то, что надо?
ВАСИЛИЧ. Подвал, как он есть. Мне кажется прямое попадание. (Рите и Киле) Что скажете?
КИЛЯ. Гуд.
РИТА. Вроде неплохо.
КИЛЯ. Ну что, может тогда отметим?
РИТА. Не хорош отмечать?
ВАСИЛИЧ. Ну, Рита, это же начало начал.

СЦЕНА 4
Комната ВАСИЛИЧА. Всё заставлено коробками. ВАСИЛИЧ достаёт из коробок свои вещи. Звонок телефона. ВАСИЛИЧ берёт трубку.

ВАСИЛИЧ. Алло.
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Сергей, добрый день. Это Ольга из компании TеlNext. Мы с вами созванивались несколько дней назад. Хочу назначить вам онлайн-встречу с руководством. Если мы вам по-прежнему интересны, буду рада прислать “окошки” для согласования.
ВАСИЛИЧ. Ольга, спасибо большое за обратную связь. Мне правда очень лестно. У меня некоторым образом изменились обстоятельства, я решил попробовать себя в собственном бизнесе. Большое спасибо за профессиональную оценку. Возможно, в будущем.
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. О, очень жаль. Тогда хорошего вам дня!
ВАСИЛИЧ. Спасибо, Ольга. До свидания.

ВАСИЛИЧ кладёт трубку, берёт тряпку, лезет протереть пыль со шкафа, снимает оттуда книги.

ГОЛОС ВАСИЛИЧА. О, Джек Лондон. Это мы помним. Что тут ещё?

ВАСИЛИЧ рассматривает книги. Ему попадается сборник стихотворений Бродского. ВАСИЛИЧ открывает книжку на рандомной странице. Читает вслух.

…Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.
Моя песня была лишена мотива,
но зато её хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

ВАСИЛИЧ захлопывает книгу.

ГОЛОС ВАСИЛИЧА. Гражданин второсортной эпохи, гордо признаю я товаром второго сорта свои лучшие мысли и дням грядущим я дарю их как опыт борьбы с удушьем. Я сижу в темноте. И она не хуже в комнате, чем темнота снаружи.
ВАСИЛИЧ. Таки второго, Иосиф Александрович. Теперь второго…

Стук в дверь.

Киля, заходи!

Появляется ГУЛЯ.

ГУЛЯ. Там опять этот шандалай-бахалай пришли. Ты её выгони, э?
ВАСИЛИЧ. Какой ещё шандалай?
ГУЛЯ. Пиликала на инструмент, прогони, опять пришёл.

Заходит МАРИНА.

МАРИНА. Сергей Васильевич, добрый день!
ВАСИЛИЧ. Марина? Неожиданно.
ГУЛЯ. Вот, я говорил. (Марине) Пшла отсюда, слыш, э?
ВАСИЛИЧ. Гуля, успокойтесь. Вы музыку слышите?
ГУЛЯ. Нет.
ВАСИЛИЧ. Ну вот и идите, занимайтесь своими делами.
ГУЛЯ (смотрит в ноги МАРИНЕ). Разулась? Молодец.

ГУЛЯ уходит.

МАРИНА. Спасибо.
ВАСИЛИЧ. Да бросьте.
МАРИНА. Вы извините, я по поводу возврата аванса… Просто уже прошло время, а вы так и не переслали.
ВАСИЛИЧ. А, да-да…

ВАСИЛИЧ спешно роется в карманах, находит кошелёк, достает оттуда купюры, пересчитывает. В итоге отдает МАРИНЕ все деньги, что у него есть. МАРИНА пересчитывает. Потом отдаёт деньги назад.

МАРИНА. Вы знаете, Сергей Васильевич, я вот тут сейчас подумала… Я бы на самом деле хотела обратно сюда заехать. У меня тётя немножко…
ВАСИЛИЧ. Сумасшедшая?
МАРИНА. Ну… Да. Она всё время в магазине яйца по полчаса выбирает, и думает, что они енотьи.
ВАСИЛИЧ. Знакомо.
МАРИНА. Что?
ВАСИЛИЧ. Да нет, это я так.
МАРИНА. Так как вы на это смотрите?
ВАСИЛИЧ. А как же Ван Иваныч? И где ваша скрипка?
МАРИНА. Да я закончила обучение, экзамены вот сдала на отлично. Но вообще этого всего не я, а моя мама хотела. Я, честно сказать, не то что бы прям горю музыкой, я скорее, чтобы её не расстраивать, понимаете?
ВАСИЛИЧ. Жили чужими мечтами, получается?
МАРИНА. Получается, что так.

МАРИНА смотрит на коробки.

А что это у вас тут всё заставлено? Простите за бестактный вопрос.
ВАСИЛИЧ. Я дом… продал. Бизнес в Питере открываю.
МАРИНА. То есть вы тут теперь жить будете?
ВАСИЛИЧ. Мариночка, а знаете что? Вы голодны?
МАРИНА. Да нет, что вы…
ВАСИЛИЧ. А я вот слона бы съел, честное слово. Может сходим куда-нибудь?
МАРИНА. Ну если только ненадолго…
ВАСИЛИЧ. Ненадолго, ненадолго…

КОНЕЦ