Иногда мы ездили на электричке до какого-нибудь неизвестного нам перрона, от которого шли в лесную глушь и там ставили палатку. Мы изучали окрестности и находили неведомые горные распадки и скальники. Я пытался удержать Надю, но бунтарка выскальзывала из моих рук
В этой истории была милая девушка, которая оказывалась переодетой Бабой-Ягой, три золотых волоса, державшие грозную зубастую собаку, которая сожрёт весь мир, если её отпустить.
Ты мечтаешь о поцелуе, сейчас ты возьмёшь её руку, притянешь к себе… И вдруг она поворачивается к тебе, смотрит прямо в глаза, первый раз она так прямо на тебя смотрит, взгляд её тёмных глаз чист и прекрасен, и говорит, негромко, но отчётливо
В другие дни Антон Клопп переключался в режим Раскольникова. Страдал от бессонницы, бродил по городу, разговаривал сам с собой и на полном серьёзе обдумывал, как лучше сообщить о содеянном граду и миру.
С ним было легко говорить обо всём. Пара забавных историй с работы, фильм, который вышел недавно и который они оба уже посмотрели, рассказ, который ей понравился — и который он тут же прочитал с телефона, чтобы обсудить… Это было почти странно.
Что касается отношения Орешника ко мне, то ему нравились мои инициативы по мытью посуды, уборке и стирке, но это шло вразрез с намерениями Марты, которая считала, что я веду подрывную деятельность, а не хочу помочь.
Сам спектакль прошёл прекрасно. Особенный фурор у местной публики вызвал длинный финальный монолог Саши Усова, играющего Ихарева, который Усов, не зная языка, выучил на слух на немецком
Окуляры заставляли этот нос сопеть, и чуть что дышать ртом. Я уверена, что если бы не этот стеклянный вес, то у меня был бы великолепный, большой, роскошный нос, как у Ахматовой.
Ветра не было, а яблоки падали и падали. Вымытые банки сушились на ветках старой яблони, и казалось, что золотые шары, как и яблоки, внутри. Яблоки, падая, шлепали, как бобры на реке, по днищам лодок.
Остается смотреть вокруг. Россыпи света золотят кроны деревьев, гладят курчавые шапки. Вокруг бесконечность. Где-то далеко сонные селенья, а здесь — ни души, притихшее море и горы-жемчуга.
Еще немного и мы увидим тропинку вдоль ручья.
