Ибо Гамлет не только мятущаяся личность, рефлектирующий ум, это еще и экспериментатор, или провокатор, порою еще и достаточно жестокий. К тому же он еще и безумец, во всяком случае, частично…
Ибо Гамлет не только мятущаяся личность, рефлектирующий ум, это еще и экспериментатор, или провокатор, порою еще и достаточно жестокий. К тому же он еще и безумец, во всяком случае, частично…
Обыкновение людей во время разговора не договаривать до конца истины, которые считаются у людей прописными, приводит к тому, что недоговоренная часть фразы со временем забывается, и смысл высказывания изменяется. Такое исключение «избыточной» с точки зрения говорящего информации весьма опасно для нашего общественного сознания, поскольку искажает смысл и значение народной мудрости. Возьмем, к примеру, пословицы и поговорки. Всегда ли мы правильно понимаем их смысл, когда
Сегодняшние запросы литературы всё чаще требуют отказа от «плоскостной» реалистической подачи, и всё больше жанров базируется на конструировании художественной реальности второго, третьего и всех последующих уровней, число которых бесконечно.
Вообще, стилизация — дело тонкое. Один неверный шаг — и весь художественный эффект насмарку. Что касается литературной мистификации, то это, конечно, еще более трудное занятие.
Владимир Гандельсман * * * когда я жил её любя и с нею слитно я повторял внутри себя свою молитву не дай отчаяться строкой и поразиться что кто-то дольше чем другой под небом длится не дай ей смерти никогда чтобы на свете она осталась навсегда не дай ей смерти Катя Капович * * * Что надо скрипочкам еврейским, густым волокнам, как не играть дворам
Татьяна Вольтская * * * Между звёзд — бельевая верёвка. Крыша в инее. Дым из трубы. Спутник, шустрый, как божья коровка, Пробирается в ёлках. Терпи — Самолет, расстоянью переча, Не летает. Мерцает река. Между нами — от встречи до встречи Без перил и страховки — строка. Герман Власов * * * Потому что печаль у нее горяча, ретивое, я слышу, стучит и поет. Я
Елена Лапшина * * * Пока я помню всё, чем я была, когда в воде лежала и спала, когда таилась, и когда летала, — не знала ни названий, ни имён, не различала медленных времён, была скупою и волчцы родила, меняла ипостаси и тела, огнём взметалась, тернием цвела, — когда босая по земле ходила… Я помню всё, чем я ещё была. Теперь в моих царапинах
Андрей Тавров УЗЕЛ Что ляжет между рогов буйвола в лунном свете, что ляжет – кроме тебя. Между рогов буйвола вместо тебя ляжет бабочка, тряпка в мазуте и снег. Тряпка в мазуте кроме тебя путешествует от ребра к ребру, затмевая их и высвечивая чадящим пламенем. Что ляжет в огонь, в разъем пламени, кроме тебя, какая длина? Длина длины лежит в тебе, шевелясь, как тень сосны на
Александр Кабанов * * * Земля шевелится, шелковица цветет, внутри себя цветет и опадает, и мастер йода собирает йод, и мастер крови на бинтах гадает. Цыганский табор под землей живет, он свадьбы празднует и лошадей ворует, и мастер йода собирает йод и в Бабий Яр гостинцы серверует. Земля шевелится, и превращаясь в квест, выходит дядя Яша с черной скрипкой, и тишина, как духовой
Владимир Гандельсман * * * Я шел, я был один на белом свете, и только колокол небесный бил безмолвно, и сжимали горло… эти… объятия?.. рыдания?.. Забыл. Я шел, и сквозь деревья холод голо на землю падал, и клонился… да… день?.. И сжимали горло… горло… Но что?… К чему клонился он?… куда? Я шел, я с белым светом был в разлуке, и вдруг в окно