У русской литературы есть приемные дети или, говоря точнее, приемные персонажи. Да что там персонажи — главные герои! То есть главные герои, не являющиеся по национальности русскими. У Лермонтова, например, Мцыри, у Толстого — Хаджи-Мурат. Есть и другие.
Иногда мы ездили на электричке до какого-нибудь неизвестного нам перрона, от которого шли в лесную глушь и там ставили палатку. Мы изучали окрестности и находили неведомые горные распадки и скальники. Я пытался удержать Надю, но бунтарка выскальзывала из моих рук
Отправившись на войну добровольцем, Адольф Райзигер рвется в бой, но поначалу оказывается на тихой работе при полевой кухне. Живет в доме, спит в постели, хорошо питается и не очень понимает, что здесь делает. Но в какой-то момент ситуация меняется, и он попадает на передовую. С этого момента начинается его становление как отчаянного пацифиста.
Долгая жизнь Бьяртни пришлась на переломный двадцатый век. И как мало выразительных средств понадобилось писателю, чтобы рассказать обо всех его противоречиях. Пронзительная история несложившейся любви и сожаление о ней. Описание природы и обычаев нутряных, далеких от города исландцев.
Свой дебютный полный метр шведка Лиза Лангсет сняла по собственному сценарию. В 2010-м ей было 35. Фильм укладывается в наши представления о скандинавском кино, он сделан в экономной, точной и рациональной манере. Такая киноIKEA (я этого не говорила).
В этой истории была милая девушка, которая оказывалась переодетой Бабой-Ягой, три золотых волоса, державшие грозную зубастую собаку, которая сожрёт весь мир, если её отпустить.
В другие дни Антон Клопп переключался в режим Раскольникова. Страдал от бессонницы, бродил по городу, разговаривал сам с собой и на полном серьёзе обдумывал, как лучше сообщить о содеянном граду и миру.
Что касается отношения Орешника ко мне, то ему нравились мои инициативы по мытью посуды, уборке и стирке, но это шло вразрез с намерениями Марты, которая считала, что я веду подрывную деятельность, а не хочу помочь.
Высшая мера, убийство как часть рабочей рутины, служит камертоном, лакмусовой бумажкой: кого-то это ужасает, но человек смиряется и привыкает; у кого-то не вызывает никаких эмоций, просто служба, ничего личного; кто-то считает, что заслужил такую судьбу как наказание и искупление вины за проступок, совершенный в прошлом.
Кто явится нам на перепутье? Собственным умом проложивший себе путь в жизни, но доверившийся лишь гвардейскому штыку? Исчадие мундирского просвещения? Или тот, о ком нельзя найти ни слова правды? В чьих поступках лжи так много было?
