Парадоксальная вещь, эта история. Она возвышает автора, но пренебрегает его личностью: его жизнь перестает принадлежать ему, его мнение не засчитывается. Лишь потому, что его больше нет.
Парадоксальная вещь, эта история. Она возвышает автора, но пренебрегает его личностью: его жизнь перестает принадлежать ему, его мнение не засчитывается. Лишь потому, что его больше нет.
Принцип непрерывности работает. Смысловая струна натянута от внутреннего опыта в режиме «здесь и сейчас» к погружению в память, а затем мы переходим к обзору настоящего крупным планом.
Тому не до зубоскальства, кого уходящий век бьет хвостом и оглушает до полузабытья. До шока. До транса.
Но мы, сегодняшние русские, созерцатели уже иного конфликта: мы ищем утраченную судьбу России и поэтому всматриваемся в глобальную магистраль.