Арина Жигулина ‖ Камера, мотор

рассказ

Всё началось с форточки. Вопреки громким звукам со стройки, не дающим сосредоточиться, мы всё равно пытались открыть эту форточку. Ветхая оконная рама не поддавалась даже грубой силе, оставаясь наглухо закрытой.

— Нам нужен ветер, — нервно тараторил Руслан, расхаживая из угла в угол, — твои волосы должны развеваться.

Я истерично хмыкнул, вытирая пот со лба. В старом кабинете дальнего корпуса было жарко настолько, что можно было разбить яйцо на подоконник и оно бы непременно зажарилось. Жарились и мы в течение мучительно долгих шести часов, пытаясь снять концовку для короткометражки.

— Сделай лицо страдальческое, Андрей, — продолжал Руслан, — прояви актёрские способности.

— Вообще-то я не актёр, — огрызнулся я, — и за эти пытки мне не платят.

Врать я не любил, но признаться, что мне нравилось им помогать, было выше моих сил. Ребята весёлые, подвижные, да и после каждых съёмок они честно кормили меня пиццей. Это выходило всяко дешевле, чем нанимать реального актёра, а мне и не трудно, тем более, что диалогов в их фильме не было.

Но было две проблемы: отсутствие достаточного бюджета для съёмок (с чем ещё можно было справиться подручными средствами) и главный сценарист и режиссёр в этой компании Руслан (с чем справляться становилось невыносимым).

— Может, обойдёмся без ветра? — аккуратно поинтересовалась помощница режиссёра Диана, раздавая всем воду.

— Тогда кадр испортится! — возмутился Руслан и обратился к Лёхе, который пытался реанимировать сломанный вентилятор. — Ну как?

Лёха включил его в розетку и мы услышали чудовищное громыхание, будто вентилятор сейчас взлетит на воздух.

— Мы никогда не закончим, — обречённо вздохнул.

Руслан и обернулся на Воху и Антоху, выискивающих хоть одну подвижную форточку в помещении.

— Может, помахать тетрадкой? — предложил Воха, пока Антоха тихо перебрался к вентилятору и начал копаться в розетке.

— Это будет выглядеть неестественно, — настаивал Руслан, — нужна меланхолия, будто его овевает лёгкий бриз.

— У нас за окном стройка, а не берег Невы, — возразил я.

— Точно! — воскликнул Лёха и убежал из комнаты, не говоря ни слова.

Вернулся он со строительным феном в руках.

— Подуем пять минут для кадра и вернём обратно, — объяснил он, усаживаясь на пол напротив меня.

Он включил его и нас тут же обдало горячим потоком воздуха.

— Я сказал лёгкий бриз, а не пустынная буря! — заорал Руслан.

 Мои волосы растопырились в разные стороны. Ко мне подбежала Диана с зеркалом и принялась укладывать их в приличное состояние.

— Бог с этим ветром, давайте без него, — махнул рукой Воха.

— Заменим его чем-то другим, — предложила Диана.

— Нужно заплакать, — сказал Руслан.

— Что? — удивился я.

— Ну сделать акцент не на атмосфере, а на эмоциях, — объяснил сценарист, — вспомни самое грустное, что было в твоей жизни.

— Может, тебе девушка изменила или кошка сбежала, — начал предлагать Лёха, — а может всё вместе.

— Или тебе никто не помог в трудной ситуации, — поддержал Воха.

^«Или с вами связался^«, — пронеслось в голове.

— Не знаю, — буркнул я, — не было ничего такого.

— Да у всех было, ты подумай хорошенько, — настаивал Руслан.

Как ни старался я найти причину, чтобы заплакать, ничего в голову не лезло.

— Понюхай, что ли, — сказал Руслан, сунув мне под нос что-то.

— Что это?

— Луковые кольца, — ответил он.

— От чипсов не плачут, — устало вздохнул я.

— А где мы тебе тут настоящий лук найдём? — возмутился Руслан. — Нюхай и представляй котёнка на дереве! Или старую бабушку! Или бабушку на дереве!

Он продолжал совать мне луковые кольца в нос, пока его не остановила Диана и не отобрала чипсы.

— Нет, так дело не пойдёт, — сказал  Лёха, — сделаем акцент на предметах. Надо разбить что-нибудь.

— Тут есть старая ваза, подойдёт? — откликнулся Воха.

— Давай сюда!

Лёха наспех кинул куртку на пол, чтобы осколки не разлетелись во все стороны.

— Швыряй её прям со злостью, — давал инструкции Руслан.

Я был готов швырнуть уже что угодно и в кого угодно.

— Права на ошибку нет, Андрюх, — предупредил Лёха, — она у нас единственная.

— Покажи, как будешь бросать, — сказал Руслан.

Я замахнулся и сделал вид, что кидаю вазу на пол.

— Нет, как-то больше чувства нужно, — режиссёр присел передо мной, — вот смотри на меня и замахивайся.

Я повторил всё то же самое.

— Да не жалей её, ты зол, ты в ярости! Разбей так, чтоб в пыль раскрошилась.

— Ну отойди тогда! — начал раздражаться я.

— Вот! Уже верю! — хлопнул в ладоши Руслан и отстранился назад. — Давай ещё, только сейчас сделай…

Я не выдержал и кинул вазу под ноги. Она с грохотом отскочила от пола и попала прямо Руслану в лоб. Тот с криком упал на спину, закрывая лицо руками.

— Конец съёмкам, — простонал Лёха, — мы его убили.

В глазах Руслана застыли слёзы боли и, наверное, отчаяния от того, что концовку мы никогда не снимем. Но в эту секунду Антоха, который всё это время ковырялся в углу, чем-то щёлкнул и вентилятор заработал. Не с жутким рёвом, а с тихим, ровным гулом. Я тут же ощутил прохладный воздух. Я посмотрел на Руслана и увидел, что его глаза расширились.

— Не двигайтесь, — тихо сказал он, — вот то, что нам нужно.

— А ваза? — спросил Воха.

— Искусство требует жертв! — отмахнулся Руслан, потирая лоб. — Антоха, прибавь ветра. Лёха, включай камеру. Андрей, не дергайся.

Я вздохнул. Всё-таки пицца того стоила.