Владимир Зайцев ‖ Вторая молодость

рассказ

Марья Ивановна, или по-простому, для немногих еще живых ее знакомых — Иванна, стояла посреди полок с продуктами и делала вид, что не может разглядеть, что написано на ценниках. Она наклонялась то к одному ценнику, то к другому, будто выискивала тот самый — со скидкой, но, по правде говоря, хотела подсунуть на магазинные полки подарочки, которые принесла с собой.

Оглянувшись по сторонам, не присматривает ли кто за ней, бросив взгляд на видеокамеру под потолком, восьмидесятилетняя старушка отложила клюку в сторону и с невиданной для своего возраста ловкостью вытащила из сумки просроченную колбасу. Тут же сунула ее на витрину с другими, еще свежими, пышущими здоровьем колбасами.

Затем старушка прошла в молочный отдел и сунула в пирамидку из пакетиков с кефиром такой же пакет, только вздувшийся словно утопленник. Большинство стариков, которые и были основными покупателями магазина и не заметят подвоха, пока не принесут просрочку домой.

Обычно посетители и работники магазина, замечая Иванну, думали про нее: вот ведь какой божий одуванчик, носит же еще ее белый свет, почти вся истерлась, стала прозрачной, словно лед на весенних лужах, а все чего-то шуршит. Бывало, подойдет к ней какой-нибудь совестливый школьник: «Бабушка, давайте понесу вашу сумку», а она вместо того, чтобы радоваться, огорчалась, поскольку именно в такие минуты ощущала себя особенно дряхлой. Ее позвоночник бельевой веревкой прогибался под грузом одежды, а лицо съеживалось в морщинистый комок. «Спасибо, внучек, не надо», — отвечала Иванна и проходила мимо.

Избавившись от кусков высохшего сыра, старушка нащупала на дне сумки самое главное — консервные банки, присланные на днях «Второй молодостью». Их нужно поставить на полки с тушенкой. Но отдел консервации находился рядом с кассами, что делало диверсию в разы опасней.
К счастью, магазин совсем не ломился от покупателей. Один, похмельного вида мужичок стоял у холодильника с пивом и ковырялся в зубах. Второй, не прикрывая рта, зевал перед кассой. Продавщица меланхолично пробивала выбранный им товар: «пик-пик, пик-пик».

Иванна же стала тыкаться носом в ценники. В местах, где висели желтые, похожие на опавшие осенние листья, на витринах зияли темные провалы. Сунь в такой провал руку — пропадет по самое плечо. Иванна повернулась спиной к кассам и с ловкостью фокусника поставила на полки принесенные консервы. Просунула их подальше к стене, чтобы не сразу можно было их найти. Что лежало в этих банках, Иванна не знала и знать не очень-то и хотела.
Все. Дело было сделано и сделано хорошо. Оставалось только набрать свежих продуктов, часть из которых отправится на балкон — плесневеть и тухнуть, чтобы однажды вернуться в этот замечательный магазинчик.

*

Расплатившись за покупки, старушка вышла на улицу. Дом находился совсем рядом — в нескольких минутах неспешной ходьбы.
Черт возьми, жизнь была хороша! За сегодняшние проделки «Вторая молодость» переведет ее на новый уровень и ее запустят в работу с Пенсионным фондом. А это уже — высшая лига! Выше — только облака.

Радостная старушка шла вдоль пятиэтажек, постукивая клюкой по асфальту. Она часто представляла себя металлическим шариком, скользящим по натянутой простыне реальности. И сегодня шариком очень тяжелым, готовым прорвать эту простыню и выпасть из нее, плюхнуться прямо в мутные воды аида, или еще лучше — пробить дно лодки Харона и затопить ее. Вот это получился бы номер, так номер!.. Старушка хихикнула. Ее маленькая месть равнодушному миру делала жизнь краше, промывала фильтры восприятия: зрение становилось острее, слух — тоньше, кожа — чувствительнее, а следом возвращалось истинное ощущение себя.

Иванна уже подошла к своему подъезду и стала шарить в кармане вязаной кофты в поисках ключей, как из-за угла дома выскочила черная иномарка. Она с бешеной скоростью пронеслась по двору и, цепляя бампером бетонный бордюр, затормозила и встала как вкопанная. Иванна вздрогнула от скрипа колес и скрежета металла, обернулась. Дверца автомобиля распахнулась, из салона кубарем вылетело:
— Стой, мерзавка!
Старушка посмотрела по сторонам, пытаясь понять, на кого орут. Но во всем дворе кроме нее никого и не было. Из автомобиля выбрались двое крепких мужчин и быстрым шагом направились в ее сторону.
— Стой! Тебе говорят! — крикнул один из них и вытянул руку с выставленным в сторону Иванны кривым указательным пальцем, похожим на крючок.

Не желая верить, что обращаются к ней, не желая попасться на этот крючок, старушка начала лихорадочно нащупывать ключи в кармане кофты. Но колечко, которым они соединялись между собой, предательски зацепилось за нитки. Иванна, что есть силы, дернула связку, но нитки не отпускали.

Тогда старушка ругнулась и принялась вспоминать код от домофона, но в голове всплывали какие-то другие цифры. Дрожащими пальцами она набрала номер случайной квартиры. Послышались гудки, но двое неизвестных уже подступили вплотную, толкнули Иванну в спину, и она со шлепаньем ударилась о железное дверное полотно. Ее схватили за плечи и развернули, забрали сумку и отбросили ее в сторону.

Помидоры покатились по асфальту.

Затем Иванне завели руки за спину и повалили ее на землю. В голове зашумело, в глазах задвоилось. Оставалось только кричать, старушка открыла рот, но тут же в нем оказалась сухая пыльная тряпка. Иванну подняли и поволокли к автомобилю. Кинули на заднее сиденье и уже в салоне надели на голову черный мешок. Дышать стало почти невозможно, Иванна потеряла сознание.

*

Очнувшись, не смогла пошевелиться. Поняла, что сидит привязанная к стулу. Чуть ниже груди перекрещивались полосы серого строительного скотча, из-за которого нельзя было сделать глубокий вдох, и приходилось дышать мелко и часто, словно набегавшаяся собака.

А вот мешка на голове не было. Он валялся рядом.

Вокруг царил полумрак, света тусклой лампочки не хватало, чтобы изгнать темноту из углов. Комнатушка, в которой держали пленницу, казалась подвалом обычного многоквартирного дома. Сверху лежали подернутые паутиной бетонные плиты, вместо стен — неотесанные доски. Вместо пола — грязный песок. Подвальная сараюшка, какой ей и положено быть. Да, именно так: вдоль стен на полках стояли банки с соленьями, в которых плавало нечто невразумительное. Под полками находились мешки, в прорехах которых белыми червями торчали картофельные отростки. Несло затхлостью и тухлятиной, гнилой капустой.
— Очухалась? — раздался мужской голос. Вспыхнул фонарик, и луч света ударил Иванне в лицо, она зажмурилась и отвернулась.
— На меня смотри! — приказал голос. Иванна повиновалась. Присмотрелась и увидела, что перед ней стоит один из нападавших. Коренастый и гладковыбритый, с простодушным выражением лица и маленькими поросячьими глазками. Совершенно непримечательный. На улице в толпе такого и не заметишь.
— Для начала сделаем это, — он достал из кармана брюк маленькую отвертку и повертел ею у Иванны перед носом, — чтобы ты поняла серьезность моих намерений.
С размаха воткнул отвертку в ногу старушке. Она вздрогнула и вскрикнула от боли.
А человек с отверткой сказал:
— Теперь поговорим.
— Кто вы?.. Что вам надо? — спросила Иванна.
— Вопросы здесь задавать буду я, — пленитель склонился над несчастной, как грозовая туча над тонким деревцем, — Кто главный во «Второй молодости»? — спросил он.
Глаза Иванны расширились, загрохотало в груди:
— Что? Какая молодость? Сынок, не знаю ни о какой молодости. Ты меня с кем-то путаешь. Ничего не знаю. Отпусти меня, я всего лишь пенсионерка. И не стыдно тебе так издеваться над старшими! Я же тебе даже не в матери… в бабушки гожусь!
— А ну заткнись!
— Я правду ничего не…
Отвертка снова воткнулась в ногу и пронзила дряблые мышцы. Пленница дернула головой, словно шейные позвонки отлетели друг от друга, и она вновь потеряла сознание.

*

Теперь она, будучи десятилетней девчонкой, улепетывала по дороге, рассекающей надвое огромное колхозное поле, засеянное горохом. Заплетающиеся спиралями побеги гороха были выше нее раза в два, и ничего кроме сплошной зеленой стены по бокам и тонкой полоски неба над головой не было видно. Впереди бежала Глашка, ее тонкие косички подпрыгивали и падали на узкую худую спину. Подпрыгивали и падали. Глашка рассказала, что в соседнем поселке кабан насмерть разорвал мальчишку. Поднял его на своих скрюченных клыках, унес в лес и там отужинал им. Взрослые только обглоданные косточки нашли. Это Глашка стала причиной того, что они сейчас бежали что есть мочи. Бежали и бежали, но конца и края колхозному полю не было. Оно заканчивалось где-то за горизонтом, если вообще заканчивалось…

Очнулась Иванна от того, что по ее голове потекла вода. Открыла глаза и тут же в лицо выплеснулось еще одно ведро пахнущей машинным маслом воды. Ее слили из системы отопления дома.
— Продолжим, — сказал мучитель и отбросил пустое ведро в сторону, то со звоном покатилось по полу.
Старушка молчала, ощущая, как в ноге пульсирует боль, как она раздувается и опадает. На юбке проступило багровое пятно, с головы и тела сбегала вода, кожу раздирал какой-то непонятный зуд.
— Ну? — протянул мучитель.
— Задания мы получаем по почте, — наконец, прервала тишину Иванна, — Но ведь это же всего лишь игра!..
— Хороша игра! Ты хоть знаешь, скольких людей свалил инфаркт, когда они вместо тушенки в консервных банках находили крысиные хвосты?
— Хвосты?! — Иванна потрясенно посмотрела на мучителя. Она не знала ни того, что лежало в банках, ни того, что из-за этого кому-то стало плохо.
— Хвосты, хвосты, — повторил мучитель, — так кто у вас главный?
Иванна едва сдерживалась, чтобы не зарыдать.
— Нет никакого главного, — сказала она, — нам задания по почте присылают.
— Нам?!
Пришлось сознаться:
— Мне, Петровичу и Маньке-кошатнице.
— Так, может, это кто-то из них двоих?
— Ни Петрович, ни Манька не способны на такие фантазии.
— А ты?
— Нет, нет, — покачала головой Иванна, — для меня это тоже слишком.
— И кто вам задания присылает?
Иванна пожала плечами.
— Не знаем. Поначалу следили за почтовыми ящиками, но так и не заметили, чтобы к ним вообще кто-то подходил.
— Хочешь сказать, что задания появляются в ящиках сами собой? Как по волшебству?
— Как в сказке, — согласилась Иванна.
— Ты за кого меня держишь, старая?

Полгода назад Петрович зашел к Иванне на чай. Вместе с коробкой «Птичьего молока» принес разноцветную брошюру, которую нашел у себя под дверями. В ней говорилось, что вместо возлежания на лаврах за проделанное в жизни, старики прозябают в одиночестве и считают копейки. Они вынуждены покупать продукты по акциям и с истекающим сроком годности, а мясо позволяют себе только по праздникам. Теперь же пришло время дать по зубам этому поганому миру и кривой справедливости и вступить в клуб «Вторая молодость»!

Петрович так распылился, пересказывая, прочитанное в брошюре, что его обычно коричневое лицо, налилось краснотой, а погасшие глаза впервые за многие годы сверкали, словно промытые линзы старого маяка.
К Маньке-кошатнице они пошли уже вдвоем.

*

Мучитель постучал крючковатым пальцем по лбу Иванны. Тук-тук. Тук-тук.
— Но ведь кто-то же делает консервы с хвостами и йогурты с пиявками, — сказал он и еще раз постучал Иванне по лбу, — кто?
Старушке хотелось сказать: «Себе по башке постучи», — но она промолчала.
— Может, какой-нибудь внук Петровича или Маньки раздувает безумие своего старика? — предположил мучитель, — разыгрывает его так?
— Не-а, — помотала головой Иванна, — во «Вторую молодость» можно попасть, только если нет родных, если все они умерли, чтобы нас самих никому не пришлось оплакивать.
— Значит, вы сироты?
— Получается, так.
— Но у тебя же есть сын! — воскликнул мучитель и полез в карман брюк за отверткой, — Опять врешь!
— Был, — с горечью в голосе произнесла Иванна, — был сын. Если бы вы лучше справки наводили, знали бы, что давно моего Славки нет на свете.
По ее щекам покатились сухие старушачьи слезы.
Мучитель достал из кармана брюк тряпку, которой затыкал Иванне рот, и попытался вытереть слезы.
— Будет тебе…
Но старушка отстранилась. Мотнула головой, будто попыталась боднуть мучителя, исказила лицо в ужасной гримасе и плюнула. Попала мучителю прямо в глаз. Тот снова схватил отвертку и проделал в ноге Иванны новую дыру.

Старушка опять помчалась по бескрайнему полю. Бежать было страшно, но и остановиться нельзя. Ведь за ней и Глашкой наблюдали налившиеся кровью глазки страшного кабана, блестели его заточенные о землю клыки. Иванна бежала изо всех сил. Перед ней маячила глашкина спина. Главное не отстать. Главное, не отстать.

Неожиданно впереди вспыхнуло что-то черное, сбило Глашку с ног, отбросило ее в травяную мглу. Одно мгновение, звенящий детский крик, и — тишина. Иванна осталась на дороге одна, стояла и смотрела, как выпрямлялся зеленый проем, оставленный кабаном, утащившим на своих клыках маленькую девочку. Как стебли вновь сплелись и потянулись вверх. Иванна снова побежала. Сквозь шум своего дыхания и топот ног она едва расслышала:
— Эй! Очухивайся!
Детское воспоминание не отпускало. Старушка что-то мычала себе под нос. Зеленые толстые стебли мельтешили перед лицом.
— Давай, просыпайся!
Мучитель тряс ее за плечо, и, когда она, наконец, открыла глаза, соображая, где находится, сунул в карман ее кофты маленькую картонку.
— На вот. Отдай своим, пусть позвонят.
— Что это? — едва слышно произнесла Иванна.
— Моя визитка.
— Петрович с Манькой нового ничего не скажут.
— Если не скажут, то мы сделаем так, будто вас никогда и не было.
— Нас и так почти нет, — ответила Иванна.
Мучитель сладко рыгнул.
— Привыкай, не при коммунизме живешь. Хочешь завалить магазины просрочкой — плати. Хочешь забросать гнилыми помидорами кортеж какого-нибудь начальника — плати.
Мы не для того за миллионы баксов купили у государства лицензию на насилие, чтобы всякие выскочки вроде вашей «молодости» занимались им бесплатно. Передай своим, либо ваш кружок самодеятельности переходит под крыло Fury Club Incorporated и покупает у нас сублицензии на хулиганство, либо мы закажем вас нашей дочерней компании, занимающейся убийствами.

Иванна ожидала чего угодно, что ее схватит полиция, бандиты или работники магазина решат отомстить, но такого… Вот только до создателей «Второй молодости» не добраться, если она на самом деле существует. Может, статься, она, и правда, лишь чей-то злой розыгрыш. А, может, Нинка из второго подъезда выбрасывает мусор мимо бака и дворник сует метлу Иванне под ноги не из вредности, а они тоже — активисты клуба.
— В общем, жду звонка, — мучитель надел кепку, надвинул козырек на брови и вышел из сараюшки.
— А меня развязать? — бросила ему вслед Иванна.

*

Минуту посидев в одиночестве, она попыталась освободиться, но ничего не получалось. Слишком хорошо и умело была привязана к стулу. Тогда она раскачалась и грохнулась на пол, в надежде, что от удара стул развалится. Но он оказался крепок. Иванна, сжав зубы, словно рыба, выброшенная на песок, судорожно извиваясь, поползла к двери. Когда уже подобралась к ней, она распахнулась, и в подвал зашел второй нападавший. Он удивился:
— Мать, ты чего? Подождать не могла? — Он взял стул за спинку и одним движением поставил его. Веса Иванны он будто и не заметил. Перерезал ножом скотч, поднял ее на ноги и заботливо стряхнул с нее пыль и песок.
— Тебе бы врачу показаться, неважно выглядишь, — сказал он. Затем сунул старушке в руку тяжелую сумку, — на вот. Взамен той, что мы у тебя забрали. Пока старший с тобой разговаривал, я сбегал до магазинчика, прикупил. Может, не то, что тебе нужно, на свой вкус выбирал. Макарончики, говядинка, виноград с апельсинами. Шоколад.

Иванна хотела раскрыть рот, чтобы поблагодарить его. Но он уже повернулся спиной и вышел. Через мгновение щелкнул выключатель и свет погас.
— Но я же не кошка, в темноте не вижу! — крикнула Иванна, но в ответ не услышала ничего. Пришлось выбираться так, вытаращив ничего не видящие глаза, выставив перед собой руку и шаря по обтянутыми паутиной стенам. Пару раз ударилась головой о торчащие трубы. Занозила ладонь. Когда уже отчаялась найти выход, впереди забрезжил свет — тоненькая бледная полоска, в которой плавала пыль.

Выбравшись из подвала, Иванна поняла, что стоит во дворе своего дома. Похитители для острастки покатали ее по району, а затем вернули обратно.
Боль в ноге пульсировала, поднималась и опадала, требовала передышки. Старушка доковыляла до ближайшей лавочки, уселась на нее. Похлопала ладонью по карману кофты и достала из него плоский картонный квадратик. На нем золотыми буквами на черном бархате было написано:

Fury club inc.
Н-ское региональное отделение.
Иван Иванов, менеджер по развитию.

А снизу — номер телефона и несколько размашистых вензелей.

Иванна повертела визитку в руках, смять бы ее и выбросить. Но не решилась, запихнула обратно в карман. Новости Петровичу с Манькой не понравятся.

Старушка закрыла глаза, и снова вспомнила страшное колхозное поле, зверя, нападавшего на детей. Вспомнила деревенских мужчин, устроивших облаву и загнавших его. Вспомнила, как его мертвая жалкая туша тащилась на привязи за трактором, а дети, хоть и хотели, но боялись кидать в эту тушу камни. Они стояли, зажав булыжники в руках, и смотрели, как трактор проезжает через всю деревню и выбрасывает в воздух победные клубы дыма.

Иванна горько усмехнулась, поднялась с лавочки и поковыляла домой.