Гонкуровская премия — это самый странный парадокс в мире французской литературы. Представьте себе награду, за которую авторы готовы грызть друг другу глотки, хотя материальный приз составляет всего десять евро. Раньше это были пятьдесят франков, которые из-за инфляции превратились в символический жест, но ценность этой бумажки измеряется тиражами: как только на обложке появляется заветная красная лента, продажи взлетают до сотен тысяч экземпляров за считанные недели, превращая вчерашнего ноунейма в миллионера за счет роялти…
История этой институции началась с завещания Эдмона де Гонкура, который вместе с братом Жюлем решил создать противовес чопорной Французской академии. Почему? Всё просто: братья считали академиков кучкой консервативных стариков, которые душат живое слово и боятся правды жизни. Гонкуры ненавидели пафос и официальное признание. Эдмон, переживший брата на двадцать шесть лет, в конце жизни решил, что его капитал и доходы от недвижимости должны пойти на поддержку таких же «литературных одиночек», какими были они сами (на самом деле — нет).
Он завещал основать Академию Гонкур, состоящую из десяти писателей, которые будут получать пенсион и раз в год выбирать лучший «оригинальный» роман. Главным критерием должны были стать стиль и новизна. Ирония в том, что борясь с академической чопорностью, они в итоге создали свою «десятку бессмертных», которая со временем сама стала одним из самых консервативных институтов Франции.
Короче говоря, братья хотели награждать живую, смелую прозу, а не академические ископаемые. С 1914 года жюри из десяти писателей, которых официально называют «академиками», каждый первый вторник октября собирается в легендарном парижском ресторане «Друан» на площади Гайон. Там, в частном зале на втором этаже, за обедом из морепродуктов (как говорят французы, «дары моря», fruits de mer) и дичи («Федя! Дичь!») они решают судьбу французского книжного рынка. И именно в этих стенах рождается то, за что премию одновременно обожают и ненавидят: кулуарность, интриги и бесконечные споры. Сама премия вручается в начале ноября.
Если говорить об именах, то через горнило Гонкура прошли почти все великие. В 1919 году премию получил Марсель Пруст за роман «Под сенью девушек в цвету». Тогда это вызвало грандиозный скандал: Прусту было под пятьдесят, он был богат и не воевал, в то время как публика и критики требовали наградить Ролана Доржелеса, молодого ветерана Первой мировой. В разные годы лауреатами становились Симона де Бовуар (1954 год), Патрик Модиано (1978 год) и даже Мишель Уэльбек. Последний штурмовал эту крепость трижды, пока жюри наконец не сдалось в 2010 году, понимая, что игнорировать главного провокатора страны просто неприлично. Мы еще поговорим с вами о Уэльбеке.
Однако главная легенда и самый изощренный скандал премии связан с Роменом Гари. По правилам, Гонкур выдается строго один раз в жизни. Но Гари, будучи симпатичным мистификатором, умудрился получить ее дважды. Первый раз в 1956 году под своим именем за «Корни неба», а второй ‒ в 1975 году под псевдонимом Эмиль Ажар за роман «Вся жизнь впереди» (по этому роману снят фильм с Симоной Синьоре, и постоянно ставятся спектакли). Он нанял своего родственника Поля Павловича, чтобы тот играл роль загадочного молодого автора. Жюри полностью заглотило наживку: правда вскрылась только после самоубийства Гари в 1980 году, когда Палович раскрыл все карты. Этот случай до сих пор остается радующим сердце троллингом в истории французской литературы.
Критиковать Гонкуровскую премию сегодня стало признаком хорошего тона. Основная претензия заключается в том, что премия превратилась в маркетинговый придаток двух крупнейших издательств ‒ Галлимар (Gallimard) и Грассэ (Grasset — про Грассэ отдельный разговор), и в меньшей мере таких издательств как Сёй (Seuil) и Акт сюд (Actes sud). Проскальзывают и иные издательства, но достаточно взглянуть на список всех времен (но не народов). Их в общем довольно открыто называют «гонкуровской мафией». Критики утверждают, что если автор издается в маленьком независимом издательском доме, его шансы на победу ничтожны.
В 2021 году премию сотряс новый коррупционный скандал, когда выяснилось, что один из членов жюри, Камилла Лоранс, резко раскритиковала в прессе книгу конкурента своего партнера, чей роман тоже был в списке, и после этого правила экстренно ужесточили, запретив академикам оценивать произведения близких людей. Если вкратце, процитируем Le Journal du dimanche : «В своей еженедельной колонке в газете «Монд» от 17 сентября 2021 года Камилла Лоранс подвергает жесткой критике роман Анн Берест «Почтовая карточка» (издательство Grasset). Камилла Лоранс была членом Гонкуровского жюри с 2020 года, при этом книга Анн Берест входит в первый список номинантов на Гонкуровскую премию наряду с романом Франсуа Нудельмана «Дети Кадиллака» (издательство Gallimard), который является спутником Камиллы Лоранс. Оба произведения посвящены теме Холокоста. Не является ли это конфликтом интересов? Радиостанция France Inter предает дело огласке. С этого момента события развиваются стремительно: о полемике сообщают даже такие издания, как The Guardian и Corriere della Sera.»
Более того, премию часто упрекают в консерватизме и предсказуемости. Часто награду получает не самый прорывной текст года, а некий компромиссный вариант, который вызывает меньше всего яростных споров за столом в «Друане». Это порождает формат гонкуровского романа ‒ добротной, но порой скучноватой психологической прозы, ориентированной на массового покупателя в аэропорту или на жэдэ-вокзале Тем не менее, несмотря на всю критику, обвинения в кумовстве и театральности процесса, Гонкур остается единственным событием, способным заставить всю нацию обсуждать книги так же страстно, как политику. Премия жива именно благодаря своим ошибкам, ведь в литературе нет ничего хуже стерильного единодушия, n’est-ce pas?
Самая громкая история такого рода случилась в 1932 году, и она до сих пор считается главным позором в истории премии. В тот год на Гонкур претендовал Луи-Фердинанд Селин с его дебютным романом «Путешествие на край ночи». Это была книга-взрыв, перевернувшая представление о языке: грубая, яростная, полная сленга и отчаяния. Весь Париж был уверен в его победе. Но академики, испугавшись радикализма Селина, отдали предпочтение Ги Мазлину. Сегодня Мазлин ‒ это классический пример литературного призрака: его книги не переиздаются, их не изучают в школах, и даже заядлые библиофилы не сразу вспомнят сюжет его произведений. Знаете ли вы это имя?
Похожая драма разыгралась и до этого в 1928 году. Одним из главных претендентов был Жан Кокто с его глубоким и тонким (французы очень любят это слово ‒ «тонкий», fin) произведением «Белый покой». Это была книга, задававшая новые смыслы в литературе того времени, однако жюри решило не рисковать и наградило Мориса Константена-Вейера за роман «Un homme se penche sur son passé». Книга быстро выветрилась из памяти читателей, оставшись лишь строчкой в архивных списках, в то время как Кокто стал иконой мирового авангарда.
В 1952 году в списках фигурировал Франсуа Мориак, который в том же году получил Нобелевскую премию по литературе. Казалось бы, Гонкур должен был подтвердить статус национального гения, но награда ушла Беатрикс Бек за роман «Леон Морен, священник». Хотя книга была экранизирована, имя самой писательницы сегодня едва ли вызывает какие-то ассоциации у массового читателя, тогда как Мориак остался в вечности. Кстати говоря, Мориака проходят — просто-таки обязательно — филологи-романисты.
Интересно сложилась судьба премии и в 1947 году. Тогда на премию претендовал Альбер Камю с его легендарной «Чумой» ‒ книгой, которая стала символом сопротивления и одной из самых читаемых в XX веке. Но Гонкуровский комитет выбрал Жана-Луи Кюртиса и его роман «Ночные леса». Сегодня эта книга интересна разве что узким специалистам по послевоенной французской прозе, в то время как Камю читают на всех языках мира.
Что сказать: Гонкур не раз доказывал, что статус лауреата гарантирует продажи в год публикации, но совершенно не страхует от полного забвения в будущем, ну и хвала богам.
Валя Чепига