Маэстро поднимается на фляге в полный рост, показывает публике наручники, которые более не сковывают его запястья и спрыгивает на пол. От толчка, тяжёлый бидон качается и падает на пол, выбивая из паркета щепу.
Маэстро поднимается на фляге в полный рост, показывает публике наручники, которые более не сковывают его запястья и спрыгивает на пол. От толчка, тяжёлый бидон качается и падает на пол, выбивая из паркета щепу.
Опять поворот — и мы читаем фантасмагорию про магазин ивовых корзин. И вот ведь: только что автор был чужд иронии и вполне скуп на эмоцию, но, взгляните-ка — может и напугать, и пошутить.
я автор сложивший оригами из своего читателя
Маленький бог взобрался по лестнице высоко, почти на небо, повесил на ветки нововесенние украшения — снежинки. Яблоневый цвет.
Это попытка с помощью языка чувств, образного и хрупкого, одновременно мудро и неторопливо показать читателю дорогу его собственных сомнений, приоткрыть ему дверцу к поиску своих собственных ответов.
Анна Голубкова. Нечто вроде поэмы. «На глубине промерзания». Отчего такой технический термин «глубина промерзания»? Для кого?