Невозможное вступает в диалог с суровой размеренностью города, с чёткой графикой волевых строк, воспроизводящих медленный, но самоотверженный шаг к спасению, к слиянию с так всеобъемлюще звучащим океаном.
Невозможное вступает в диалог с суровой размеренностью города, с чёткой графикой волевых строк, воспроизводящих медленный, но самоотверженный шаг к спасению, к слиянию с так всеобъемлюще звучащим океаном.
Если вам повезло, и «стрекозиный час» настал, то к этому времени у вас уже должен быть полный рот слез. Проглотите их.
Мираж, видение случайное, тонка воспоминанья нить
Сострадательность зашифрована уже в названии. Коленные чашечки готовы разбиться с бытовым фарфоровым звуком.
Определённое разнообразие в эту сюжетику привносят стихи, где сюжет прерывается метафизической загадкой.
Расчет сделан на узнавание, на попадание в определенный тренд, в аудиторию. И эта стратегия (увы) работает — приносит автору серьезный успех.
Любовь великая, конечно, не любовь малая, которая не является чем-то надежным.
Жизнь размывается сильнее, чем кажется
Золотой сквозняк гуляет в теле
Смерть отменяется. Жизнь продолжается