Юрий Аганин ‖ Давай-давай

рассказ

— Давай, Серёга, покажи им всем русский характер, — Михалыч похлопал меня по плечу, и я потихоньку поехал ближе к стартовой площадке. Сани, вроде бы, хорошо скользят, ребята постарались. Сервисмены у нас хорошие, не хуже, чем у норвежцев. А сегодня хорошие сани и качественная смазка — это чуть ли не половина залога победы. Двадцать километров на одних руках — поначалу казались невыполнимой задачей, а сейчас, после двух лет тренировок, — плёвое дело. Так, очередь на старт всё ближе. Спокойно. Всё получится. Поехали. Главное — мысли теперь не расплёскивать. Надо за техникой следить.
— Спокойно, спокойно, — кто-то на трассе меня успокаивает, чтобы я не гнал в самом начале и поберёг силы, — не торопись.
Действительно, куда это я разогнался на первых парах. Так… поворот, надо поаккуратней. Всё, можно немного расслабиться, дорога длинная.

***

— Мигель, дроны! — это было последнее, что я услышал в тот злосчастный вечер. Очнулся я уже в госпитале. Это я понял по запаху отдалённо знакомых лекарств. Этот запах растормошил мои воспоминания. Откуда я его знаю? Не помню… Но очень хотелось вспомнить. В голове ощущалась сплошная муть. Где-то вдалеке чувствовалась боль, особенно в ногах. Наверное, накачали обезболом. Глаза открывать совсем не было желания. Страшно… Бог его знает, что я там увижу. А вдруг я не в нашем госпитале? Надо прислушаться. Там хоть и по-русски, в основном, разговаривают, но нет-нет, да и проскакивает украинская мова. Тишина. Я немного пошевелил рукой — вроде не пристёгнут — тихонечко приоткрыл левый глаз и глянул по сторонам. Ну, слава богу. Свои. На стене красовалась фотография нашего Президента. Так вот для чего в больничных палатах такие фотографии. Ну, по крайней мере, и для этого тоже.
— Очнулся, милок? — в палату зашла старенькая медсестра. — А мы и не надеялись, очень сильно тебя потрепало.
Как она узнала, что я очнулся? Головой не верчу, ногами не дёргаю. Я полностью открыл глаза и первым делом спросил:
— А Андрюха? Как он? — это точно мой голос? Какой-то чужой, хриплый.
— Какой Андрюха, милок? — медсестра остановилась и вопросительно уставилась на меня.
— Ну, Андрюха, нас вместе с ним дронами накрыло.
— Не знаю, милок, тебя одного доставили, может, не задело его даже. Ты поспи ещё, после узнаешь, — медсестра говорила ласково, при этом заправляя шприц каким-то лекарством. Укола я даже не почувствовал.
— Ну да, может, и не задело, — прошептал я и вновь провалился в сон.

***

— Хорошо, Сергей, молодец, внимательней на спуске, — чей-то голос вывел меня из воспоминаний. Впереди спуск, довольно крутой. Так… Аккуратней… нормально. Работаем дальше.

***

Второй раз я проснулся не сам.
— Проснись, боец, — кто-то тормошил меня за плечо. Я открыл глаза и увидел перед собой бородатое лицо врача. Резкая боль прошлась по всему телу, особенно по ногам, — наверное, дозу обезбола стали понемногу снижать. — Просыпайся, — ещё раз повторил бородатый врач, — обход. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — почему-то ответил я, хотя чувствовал себя совсем не нормально, — только ноги болят.
— Это фантомные боли. А ещё что-нибудь болит? — врач был довольно учтив.
— Да вроде всё понемногу болит, но ноги сильнее.
— Добавьте чуть-чуть обезболивающего, — бородатый обернулся и сказал это куда-то назад, — не надо так резко снижать.
— Хорошо, — послышался звонкий девичий голос из-за спины врача.
— Фантомные боли? — я удивился непонятной формулировке. — Это как?
— Фантомные, значит несуществующие. Ваш мозг всё ещё помнит, что у вас есть ноги, — доктор немного улыбнулся.
— В смысле, помнит? Я же их чувствую! — я решительно приподнялся на локтях и посмотрел туда, где должны были быть мои ноги, но под больничным синим одеялом была пустота.
Дикий ужас охватил меня, мурашки пробежали с головы до пят, до несуществующих пят. Как без ног-то? Кому я теперь нужен?
— Всё хорошо, отдыхайте, — спокойно сказал бородатый врач и покинул палату вместе с сопровождавшей его медсестрой.
— Ты не переживай, главное, что живой остался, — в палате я, оказывается, был не один. Я снова приподнялся на локтях и увидел лежащего на койке соседа. Сосед расположился прямо под портретом Президента, ему было лет сорок, и он был так же, как и я, короче, чем следовало бы, — безногий, в общем.
Я всё еще был не в себе от кошмарной новости, но собрался с мыслями и спросил:
— А ты не знаешь, что с Андрюхой? Нас с ним вместе накрыло, — я с надеждой поинтересовался у соседа о судьбе своего кореша.
— Когда тебя сюда определяли, говорили, что ты один выжил, остальные погибли, — сочувственно ответил сосед.

***

— Давай, давай! — кричал мне стоящий на краю трассы неизвестный итальянец с диким акцентом. А может, и не итальянец, кто их разберёт. Да, сани сегодня отменные, можно сказать, что сами едут, ха-ха, наши сани едут сами. Не то что те, на которых я начинал тренировки. Там их вообще сдвинуть с места по перваку было невозможно.

***

— Позывной Мигель, подъём! — голос Ларисы был, как всегда, мягок и в то же время твёрд. Лариса — это та медсестричка, которая стояла за спиной бородатого доктора и записывала его рекомендации. Видимо, она всерьёз взяла надо мной шефство. Симпатичная дамочка, хоть и старше меня лет на десять.
— Да не спит он, — Стёпа, мой сосед по палате, ответил за меня.
— Вот и отлично, собирайся, будем учиться ходить, — Лариса улыбалась во весь свой красивый рот.
— А что учиться-то? — настроение моё было далеко не такое, как у Ларисы. — Нацепил протезы — и вперёд.
— Это тебе так кажется. Давай-давай, жду тебя на сестринском посту. Сам ведь залезешь на коляску?
— Залезу, не в первый раз.

***

— Молодец, хорошо идёшь, Сергей, минус десять секунд от норвежца, — Елена Петровна, одна из тренеров, доложила мне обстановку.
Это хорошо, что десять секунд минус. Теперь как бы не растерять преимущество. Так… Раз, два… раз, два…

***

— Так, раз-два, раз-два. Держи равновесие, — командовала Лариса. — Уже намного лучше.
— Ноги болят, давай отдохнём немного? — я очень устал.
— Отставить разговорчики! — Лариса весело улыбалась, но отдых не разрешала. — Ещё один раз до стены и обратно, и вот тогда отдохнёшь.
Практически из последних сил, можно сказать, на зубах я прошёл ещё метров тридцать и рухнул в изнеможении на кресло-коляску.
— Молодец, так держать, — задорно похвалила Лариса, — через пять минут продолжим.
А я что-то себя совсем молодцом не чувствовал: пот лился ручьями, в горле пересохло, ноги болели неимоверно.
— Слушай, Смирнов, — Лариса лукаво прищурилась, — всё хотела тебя спросить, откуда твой позывной взялся?
— Да прапор один сказал, что я на Мигеля какого-то похож из сериала древнего про рабыню бразильскую.
— Рабыня Изаура что ли?
— Вроде.
— Ерунда, ничего ты не похож, я смотрела этот сериал, там Мигель толстый, а ты вон какой спортивный.
— Не поверишь, знаешь какой я толстый был, когда на службу пришёл, не узнала бы меня, если встретила, — усталость моя вдруг куда-то улетучилась.

***

— Молодец, так держать, осталось пять километров, — кто-то из тренеров гнал меня по трассе. А у меня как будто крылья за спиной выросли. Я мчался по лыжне, совершенно не чувствуя усталости. Ерунда какая — пять километров. Спуски, подъёмы, повороты — всё нипочём. Если выиграю, в госпиталь съезжу, подарю медаль Ларисе. Только благодаря ей я не раскис от потери ног.

***

Я стоял у сестринского поста и ждал, когда Лариса освободится из процедурной, чтобы поблагодарить её за всё и попрощаться. На протезах я держался, благодаря ей, довольно уверенно. Хромота, конечно, чувствовалось, и без трости пока было сложно, но в любом случае я стоял на ногах, пусть и ненастоящих, а не сидел в инвалидном кресле, как многие. Наконец подошла Лариса.
— Выписывают уже? — деланно удивилась медсестра. Смешно: она, скорей всего, первая узнала о моей выписке. — Ну что, Сергей Смирнов, позывной Мигель, будем прощаться?
Я молча кивнул.
— Держи, — Лариса протянула мне клочок бумаги с номером телефона. — Это номер тренера паралимпийской лыжной команды, ему нужны такие, как ты. Позвони — не пожалеешь.
— Спасибо, — только и смог я из себя выдавить.
Лариса резко развернулась и направилась в процедурную, а я смотрел ей вслед и молчал, хотя столько всего хотелось сказать.

***

Вот она, финишная прямая. Двадцати километров — как и не было. Передо мной вроде бы финн какой-то, номер семнадцать на спине, а у меня двадцать один. Между спортсменами на старте по тридцать секунд — это получается, что я его на две минуты опережаю. Действительно, хорошо иду, или это он слабак. На финише надо поднажать — иногда полсекунды стоят победы. Так… раз-два, раз-два.