Татьяна Окоменюк ‖ XS и XL

рассказ

В трудовой коллектив Гориславского проектного института влилось молодое пополнение — выпускница Кубанского аграрного университета Наташа Иванова и выпускница местного архитектурно-строительного университета… Наташа Иванова. Да-да, полные тезки и однофамилицы. Чтобы как-то их различать, девушкам дали прозвища: Дохлик и Пухлик. Последние обеим категорически не понравились, и мужская часть коллектива трансформировала их в «более политкорректные», соответствующие размерам одежды новеньких — XS и XL. Женская же заморачиваться не стала, оставив первоначальный вариант.

Наташа Дохлик считала себя не худой, а стройной. При росте 170 см она весила сорок восемь килограммов и была абсолютно плоской, что спереди, что сзади. Сей прискорбный факт ее несколько смущал, но девушка верила, что временное отсутствие выпуклостей — дело поправимое, были бы деньги. А вот тонкие, как прутики, ручки, ножки, смахивающие на ласточкин хвостик и выпирающие ключицы, делающие Наташку похожей на галчонка, были ее личным достижением и предметом особой гордости.

Дело в том, что, по природе своей, XS была склонна к полноте. Все ее ближайшие родственники были «крупногабаритными». Да и вообще, у них, на Кубани, казачки были женщинами дородными, прямо, как скульптуры в парках сталинской эпохи. Когда-то такой была и сама Наташка, но в выпускном классе она дала себе слово, что к последнему звонку превратится «из коровы в газель».

Прежде всего, Иванова купила себе умные электронные весы, которые поведали ей о наличии лишних 25 кг. Отойдя от шока, девчонка надолго потеряла аппетит. Питалась лишь смузи из сельдерея и ягод личи, запивая его водой с отваром льняного семени. Наташка ежедневно контролировала свой вес с помощью приложения, скачанного на смартфон. По утрам и вечерам в любую погоду бегала за станицу в поля и там изнуряла себя физическими упражнениями, как профессиональный спортсмен перед важными соревнованиями.

Со временем у девушки заострились нос и колени, плечи потеряли округлость, на руках выступили вены, куда-то исчезли грудь и попа. Одежда на ней стала болтаться, как на учебном макете скелета, но остановиться она уже не могла. Вычитав где-то, что на переваривание холодной пищи организму требуется вдвое больше энергии, Наталья стала грызть замороженные овощи и фрукты. Кроме них, могла позволить себе лишь ложку обезжиренного творога, крохотную розетку овсянки на воде, легкий салатик и кефир из молочного грибка. Это все!!!
В итоге, она добилась желаемого веса, но почивать на лаврах не стала. Девушка хорошо понимала: стоит ей «ослабить поводья», и она снова «выйдет из берегов» — только жесткая диета сможет победить ее «дурную наследственность».

Родственники пытались вразумить некогда симпатичную девчонку, ставшую похожей на дистрофика. Называли смертушкой, призраком на ходулях, иссохшей воблой и все время пытались ее накормить. Наташка злилась на близких: «Ну, как тут не сорваться, если и без них, все время хочется есть? А то, что обзывают, так, ясен пень, — завидуют».

На самом же деле, девушке никто не завидовал. Окружающие ее искренне жалели, хорошая ведь девчонка, умная, целеустремленная, на золотую медаль претендует и вдруг «поехала кукушкой». Смотрит на себя в зеркало и умиляется костям, обтянутым пленкой кожи, а глаза — как у шахтера, год не вылезавшего из забоя, — нет во взгляде ни былого огня, ни темперамента, ни прежней игривости.

Так, в постоянных конфликтах с родней, Иванова дотянула до окончания школы и с большим удовольствием покинула родную станицу, поступив Кубанский аграрный университет. В студенческом общежитии уже было несколько доходяг, весивших меньше пятидесяти килограммов, и они объединились в кружок по интересам.

По вечерам худышки собирались в Наташкиной комнате, взвешивались на ее «умных» весах и делились друг с дружкой своим бесценным опытом. Одна рассказывала о французских духах «для похудения», в состав которых входят вещества, которые при попадании на кожу выделяют гормоны радости и притупляют аппетит. Другая рекламировала прием специальных глистов, изъедающих желудок изнутри. Третья ратовала за зеленый кофе и ягоды годжи. Четвертая распечатала для всех «Молитву перед вкушением пищи», которая «не позволяет вкушающему поправиться». Пятая пыталась втюхать адептам своей секты специальные серьги, браслеты и устилки для похудения, а также пояса со счетчиком, массажеры и прочие «революционные» изобретения для борьбы с лишним весом.

Зачем это надо будущим инженерам, девушки объяснить не могли. Никто из них не грезил карьерой балерины, их не ждали подиумы, гимнастические бревна и шесты для стриппластики. Панический страх «раскабанеть» был обусловлен великой целью — заарканить и женить на себе «самца премиум-класса», который будет решать все их проблемы. По этой причине в сторону своих однокурсников, будущего инженерного планктона, «стройные» барышни даже головы не поворачивали. Все они ждали пришествия альфа-самцов, пусть даже и немного женатых, но те ходили (ездили, летали, плавали) по другим маршрутам, и их траектории с худышкиными ни разу не пересеклись.

Так Наташе XS пришлось несколько понизить свои запросы. К моменту начала ее трудовой деятельности в Гориславском проектном институте она уже была согласна на менеджера высшего звена. Топ-менеджер — это, конечно, не олигарх, но и не самый последний человек в мире. Да и окрутить его куда легче, чем олигарха, и главное — есть чем. На последнем курсе Наташка стала обладательницей силиконовой груди четвертого размера, которая на ее тощей фигуре выглядела несколько странно, но, по мнению самой девушки, смотрелась очень сексуально.

Положение новичка в незнакомом коллективе сблизило Наташу XS со второй новенькой, оказавшейся ее полной тезкой. Наташа XL была местной — гориславчанкой. В отличие от кубанской Наташи, снимавшей однушку на окраине города, она жила в собственной двушке, доставшейся ей в наследство от бабушки. Несмотря на необъятные, по мнению Дохлика, габариты, чувствовала себя Пухлик довольно уверенно. Девушка была бодипозитивщицей, свято убежденной в том, что, несмотря на размер XL, никакая она не толстая, а просто — барышня в соку.

Наташа XL, и в самом деле, не была похожа на параллелепипед на ногах-сваях. Ее внушительную грудь и крутые бедра разделяла довольно тонкая талия, делающая фигуру девушки похожей на песочные часы. У нее ничего нигде не висело, джинсы не трещали по швам, блузки не впивались в спину. С круглыми карими глазами, пасхально-румяными щечками, забавным носом-кнопочкой и губами бантиком она напоминала плюшевого мишку, которого так и хочется потискать, похлопать, нежно ущипнуть за бочок.
«В любом теле главное — пропорции, — рассуждала Пухлик. — А размер S — это навязанный обществом стандарт, которому совсем не обязательно следовать».

В отличие от Наташи Дохлик, она никогда не изнуряла себя кефирными диетами, не питалась обезжиренными продуктами, напоминающими по вкусу бумагу. Пухлик не носила утягивающее белье, не пила чаи для похудения, не делала антицеллюлитные обертывания. Она не ходила в фитнес-клубы, из спорта — только пешие прогулки от дома до работы и обратно. Девушка не собиралась худеть, жила в своем весе с удовольствием, любила себя такой, какая есть, ничуть не завидуя глистообразным дылдам. Уже хотя бы потому, что последние не могли себе позволить есть шоколад и орехи, без которых Пухлик и дня не могла прожить.

А еще Наташка была талантливым кондитером. Какие торты она выпекала! Какие кексы! Какие маффины! На запах, исходящий из ее приоткрытого окна сбегались все окрестные коты и собаки. Слетались все дворовые вороны и воробьи. Сбредались бомжи и алкаши в надежде, что «круглолицая красавица с первого этажа» выставит на подоконник противень со свежеиспеченной сдобой. Как правило, выставлять было нечего — студенческая братия, нередко столовавшаяся у добрячки Натахи, уписывала их еще горячими.

У девушки было много друзей-приятелей. Ее все любили. Веселая, приветливая, неконфликтная, одним своим появлением она вносила в любую компанию оживление и гармонию, и никому не было дела до ее лишнего веса. Были у Пухлика и поклонники, но она к ним серьезно не относилась — ждала того, от появления которого екнет сердце и перехватит дыхание, а иначе игра не стоит свеч.
«Вот зайду сейчас в отдел кадров, там жениха и встречу, — загадала она, впервые переступая порог проектного института, — коллектив-то здесь преимущественно мужской».

В отделе кадров Наташка столкнулась с худой, как чехонь после нереста, девицей. Если бы не выдающаяся грудь последней, она бы приняла ее за мальчика-подростка. «Не девка, а суповой набор», — мысленно пожалела ее Пухлик.
Девица смотрела на нее с презрением, граничащим с ужасом. «Жрать надо меньше!» — читалось в ее красивых голубых глазах. «Анорексичка! — безмолвно отвечали ей выразительные карие глаза Наташи XL. — Срочно — в медцентр на откорм!».
– А где кадровик? — поинтересовалась Пухлик, не выдержав напряжения немой дуэли. — Я — новенькая, Наташа Иванова.
Брови худышки удивленно взметнулись вверх.
– Прикинь, я тоже новенькая и тоже Наташа Иванова. Сама его жду уже двадцать минут.

Так познакомились будущие подруги. Ни та, ни другая раньше даже представить себе не могли, что смогут дружить со своим антиподом, но пути господни неисповедимы — из отдела кадров они уже вышли добрыми приятельницами.

Работу девушки получили в разных подразделениях института. Наташа XS, закончившая факультет «Экология и природопользование», попала в «Отделение специализированных разделов», отвечающее за экологическую, химическую, промышленную и пожарную безопасность в период постройки зданий. Выпускница же строительного факультета Наташа XL была направлена в «Офис инженерных изысканий», осуществлявший расчеты будущих построек, изучавший типы сооружений, особенности грунта и прочие внешние факторы.
– Тоска зеленая! — высокомерно фыркнула худосочная казачка. — И как тебя угораздило поступить на эту мутотень?
– Конкурс на бюджетное отделение у строителей был более низким, чем у экономистов, архитекторов, и автодорожников, — простодушно поведала Наташа XL, которая, в отличие от новой подруги, ничего из себя не строила, никогда ни на кого не обижалась и никому не завидовала.

После работы девушки отправились в гости к Пухлику, чтобы обсудить своих новых коллег и перемыть косточки мужской части коллектива. А куда же еще? Она жила рядом с проектным институтом, у нее в гостиной был удобный мягкий уголок, уютный бархатный торшер, старенький проигрыватель и коллекция виниловых грампластинок с песнями звезд советской и зарубежной эстрады, доставшаяся ей от бабушки вместе с квартирой. А еще Наташка заваривала превосходный чай. Не какой-то там, в пакетиках, с искусственными отдушками, а ароматный иван-чай, лично ею заготовленный и сферментированный по бабушкиным рецептам.

Если бы не сдоба, которая никогда не переводилась в доме Пухлика и не шоколад с орехами, которые та с аппетитом уписывала за обе щеки во время чаепитий, Дохлик была бы от последних в восторге. Но постоянные пищевые искушения и срывы во время дружеских посиделок заканчивались для девушки неврозами и приемом дома рвотного и слабительного.

Однажды XS не выдержала и отчитала подругу за ее неуемный аппетит.
– Ты, Натаха, совсем берега потеряла. Если бы у меня был такой вес, я бы вообще есть перестала. Прекращай фаршироваться, а то скоро, вместо нормальной одежды, будешь носить мешки из-под съеденной тобой картошки.
Пухлик была необидчива и невозмутима.
– Я не стану жертвой навязанных стереотипов, — миролюбиво улыбнулась она подруге. — Мои формы меня вполне устраивают. Быть такой, как ты, я не хочу.
– А ниче, что пуговица на брюках впивается тебе в пузо? — продолжала троллинг Дохлик.
– Серьезно? — искренне удивилась Наташа XL. — Завтра куплю новые — с резинкой на поясе.
Ее реакция на злобную критику поражала казачку. Она была убеждена, что все «бегемотихи» комплексуют из-за собственного веса, а потому не ходят на дискотеки, не носят ярких, бросающихся в глаза одежек, прячутся от посторонних глаз, избегают знакомств с парнями, не появляются на пляжах и в бассейнах.

Пухлик была совсем не такой. Очень быстро она стала в новом коллективе своей в доску. Девушка успевала и с обязанностями служебными справляться, и заниматься общественной работой. Она организовывала вечера отдыха, культпоходы в театры, вылазки на природу, чествования юбиляров, встречи с артистами и писателями. Одним словом, несла культуру в массы.

Дохлик была более закрытой. Ей тоже хотелось быть в центре событий, но характер не позволял. Поведение подруги она считала клоунадой, демонстративным привлечением внимания к собственной персоне. Сама она так не могла: вытащить на корпоративе в центр круга дядек преклонных лет и танцевать с ними буги-вуги, напечь две сумки вкуснейших пирожков и устроить в обеденный перерыв чаепитие всему этажу, принести на работу парикмахерские инструменты и в конце рабочего дня довольно прилично подстричь мужчин из проектного отдела.

Наташа XS завидовала подруге, ее доброму нраву, хорошему настроению, отсутствию комплексов и зависти. Тому, что, Пухлика, в отличие от нее, в институте любила «каждая собака», включая уборщиц и вахтеров на входе. Дохлику было очень обидно, когда через приоткрытую дверь отдела по научно-исследовательской работе, она услышала, как коллеги «полощут в извести» ее «своеобразную внешность» и «скверный характер», объясняя их последствиями изнуряющих диет, а толстуху Натаху называют завидной невестой.

И надо ж было такому случиться: подруги положили глаз на одного и того же парня — инженера-сметчика Женьку Харитонова. А на кого еще, если остальные были, либо женаты, либо и копейки не стоили на брачном рынке?

Коллектив с интересом наблюдал за состязанием: большая его часть ставила на Пухлика, меньшая — на Дохлика. Обе они были девушками серьезными. Обе хотели замуж. Отношения на одну ночь их не устраивали. Пухлику было сложнее. Она была заточена на один брак на всю жизнь — как у ее родителей. Дохлик же допускала пробный «замуж»: рождение ребенка, развод и неторопливые поиски «настоящей любви» при уже выполненной программе-минимум.

Первой кандидатуру Женьки на обсуждение вынесла Наташа XL, у которой при встрече с ним екало сердце и перехватывало дыхание.
– Как тебе наш сметчик? — поинтересовалась она у Дохлика, чинно швыркавшего чай из кузнецовского фарфора ее бабули. — По-моему, хорошенький. Загорелый, стройный, неглупый. Начальство его очень хвалит. Говорит, что Женька грамотно составляет смету, четко отслеживает все этапы проведения работ, всегда укладывается в установленные сроки…
– Ты про Харитонова? Да он же гол, как сокол, — презрительно скривилась XS. — Оклад у Женьки чуть больше твоего. Однушка — в ипотеке, машинка — в автокредите. До зарплаты никогда не дотягивает, вечно занимает у мужиков из изыскательного отдела. Такой кавалер даже раз в месяц не в состоянии пригласить девушку в приличный ресторан. Как же он семью содержать будет? Парню тридцатник стукнул по темени, а с его доходов даже кошке гадить нечем.

Пухлик умела скрывать свои эмоции и не стала комментировать услышанное, но подумала: «Счастье — вовсе не в богатстве. А те, кто распахивается навстречу кошельку, как автоматические двери на входе в магазин, в конечном счете, остаются у разбитого корыта». Подумала и стала подкармливать вечно голодного коллегу.

Вскоре все заметили, что в обеденный перерыв Харитонов перестал мотаться в столовку и начал захаживать в «Отделение специализированных разделов», где вкушал пирожки с печенкой, штрудель с сыром и мясом, курники с картошкой, ленивые расстегаи и, конечно же, потрясающий ароматный чай.
Узнала об этом и Дохлик, которую тут же переклинило. Девушка вдруг решила, что на безрыбье и рак — рыба и вступила с подругой в борьбу за внимание сметчика. Нет, кашеварить она не стала — делать ей больше нечего, как фигуру портить. Наташа XS стала делать яркий макияж, носить экстремальное мини и кофточки, обтягивающие ее силиконовую грудь. Она подкарауливала Женьку в курилке и весь технический перерыв строила ему глазки. Казачка была наглой, самоуверенной, готовой переступить через все ради достижения своей цели, и вскоре Харитонов оказался в ее постели, объявив Пухлика своим лучшим другом.

Последнее вовсе не означало, что он перестал захаживать на обед в «Отделение специализированных разделов». Наоборот, Женька начал забегать домой к Наташе XL. На ужин. Все лучше, чем ехать домой, есть набившие оскомину пельмени, запивая их баночным пивом, и засыпать под давно опостылевший сериал.
Не избалованный разносолами парень устраивал себе у Пухлика праздник желудка. Немудрено. У девушки в холодильнике часто стояла кастрюля борща с мозговой косточкой, в подвале была бочка с квашеными яблоками и капустой, в кладовке — сушеные грузди, боярышник и шиповник, закрутки с огурцами и помидорами.

Но они с Наташкой не только трапезничали. Молодые люди слушали ретро-музыку, танцевали, играли в нарды, много беседовали. Пухлик умела слушать собеседника, была способна его понять и утешить. С ней было легко и весело. Она понимала парня с полуслова, вникала в его производственные проблемы, давала ему толковые советы. Девушка знала не только название его любимой футбольной команды, но даже ее место в турнирной таблице,

С Дохликом ничего похожего у него не было. Выслушивать его нудные «бредни» она не желала. Кормить его — тем более. У нее в доме не было не только еды, но даже кофе, поскольку тот «вымывает из организма кальций». Про алкоголь не стоило даже заикаться. В те вечера и ночи, которые Женька проводил у XS, он очень скучал по ароматным пирожкам, вишневой наливочке и разбавленному бальзамом чудо-чаю, которыми его всегда угощала XL. Да и по самой Натахе тоже скучал. Она никогда его не напрягала, ничем не грузила, ничего от него не требовала. И, как ему казалось, на близость не рассчитывала.

Харитонов бы очень удивился, если бы узнал, что Пухлику всегда хотелось к нему прижаться, когда они, сидя на диване, смотрели телевизор и пили чай с шоколадом и орехами. Вечера, проводимые у Наташи ХL, он воспринимал, как бесплатный визит к психотерапевту и поход в «столовку для бедных». «Во-первых, ее стряпня — озверительно вкусна, а, во-вторых, это — чистая экономия, — рассуждал ушлый инженер. — С момента моей дружбы с Натахой я больше не занимаю у коллег до получки, поскольку вычеркнул из сметы такую статью расходов, как «Питание». Что-что, а смету он составлять умел!
Но обедами и ужинами Женька ограничился, хотя мог бы оставаться и на завтрак. Последнего он не делал, ибо, как сказал один его коллега, на Пухлика у него «шишка не дымилась».

XL в этом вопросе тоже инициативы не проявляла — не так была воспитана. Она ждала своего часа, надеясь, что рано или поздно Харитонов определится — голод, как, впрочем, и Дохлик, — не тетка, пирожка не подаст. К тому же, Натаха XS не рассматривала его как брачный вариант и эксплуатировала исключительно в качестве сексуального тренажера.

Ситуация, сложившаяся в этом треугольнике, очень забавляла трудовой коллектив.
– Не валяй дурака, женись на Натке XL, — советовал Женьке на перекуре главбух Петрович. — Красотка ведь — кровь с молоком! Зимой хороша для тепла, летом — для тени.
– Правду Петрович глаголит! — выпустил изо рта кольцо дыма архитектор Мозжухин. — Институт общественного мнения Gewis опубликовал в Интернете результаты своих исследований. Оказывается, семьдесят процентов мужиков предпочитают дам с округлыми формами и только десять увлекаются такими фанерными щитами, как ХS. Как правило, у последних и характер скверный, и вечный кисляк на физиономии, и взгляд, как у замороженной трески. Не бабы, а дурилки картонные.
– Лично я голосую за XL, такой хозяйки ты, Жека, нигде не найдешь, — заверил сметчика главный проектировщик Калюжный. — Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.
– А он, как тот салтыково-щедринский персонаж, не знает, чего ему хочется: не то конституции, не то севрюжины с хреном, — хихикнул главбух. — Выбирай севрюжину, послушай старика.
Но инфантильный Харитонов, как прогулочная лошадь, продолжал курсировать между домами двух Наташ, и все не мог прибиться ни к одному порогу. У XL он ел, у ХS — спал. С XL у него было все, кроме секса, с ХS — ничего, кроме секса.

Длилась эта история два года. Тянулась бы и дольше, но Дохлик забеременела. Выходить замуж за свой «секс-тренажер» ей очень не хотелось. Жить с бесперспективным нищебродом из-за ребенка было выше ее сил. ХS, по-прежнему, грезила «альфачом», за которым, готова была волочиться, «как удав по щебенке».
Харитонов тоже не рвался в этот брак — он и себя-то прокормить не мог, а тут — еще два нахлебника, ни один из которых не способен даже яичницу ему изжарить.

Точку в вопросе: «Быть или не быть ребенку?» поставил гинеколог Дохлика, сильно удивившийся, что при ее весе она вообще забеременела. «Сделаете аборт, и детей у вас больше никогда не будет», — заявил он расстроенной пациентке.

Узнав, что Натаха беременна и не хочет рожать, в Горислав десантировалась кризисная бригада из Кубани, состоящая из матери, тетки и бабули Дохлика. Женщины познакомились с будущим зятем и, глубоко вздохнув, резюмировали:
– Оно, конечно, пришей-пристебай, а не мужик — гнуть горбину на семью не станет — плечики узкие, ручки слабенькие, подбородок неуверенный, глазки хитрые. Опять же, — в ошейнике из кредитов, а амбиций — как у цирковой лошади. А, с другой стороны, хоть такой на наши «кости» кинулся. Нэхай женятся. Не будет путя — разведутся, а казачок нам останется. Гуртом воспитаем.
– И с датой бракосочетания быстрее определяйтесь, — велела на прощание мать. — Нечего дожидаться, когда пузо на нос полезет. А то будем на свадьбе блымать глазами, как родичи сбившейся с панталыку канашки¹.

Так, по воле случая, Наташа Иванова стала Харитоновой, и прозвища девушек за ненадобностью отпали. Тем более, что вскоре Дохлик стал Пухликом — какие голодовки могут быть при беременности, когда есть нужно за двоих?!
А спустя полгода и Наташа XL сменила свою фамилию на Мороз. Она вышла замуж за овдовевшего директора их проектного института, которого без всякой задней мысли проведывала в кардиологии со своими ароматными пончиками и приветами от членов трудового коллектива. Выйдя из больницы, 46-летний мужчина, привыкший к порядку, уюту и свежей домашней стряпне, растерялся — он никогда не жил один. И добрячка Наташка стала помогать ему по хозяйству…
После рождения сына Дохлику пришлось вернуться в родную станицу — там и места много, и няньки имеются, и с кормежкой получше. Их брак с Харитоновым не выдержал испытания безденежьем, детским плачем и взаимными упреками.
«Вот на фига, спрашивается, мне нужен был этот козел педальный? — сама себе удивлялась казачка. — Не уведи я Женьку у Натахи, он бы женился на ней. Жрал бы сейчас в три горла, как дракон, а не алименты на сына выплачивал, последний хрен доедая без соли. А я, если б не торопилась, была бы сейчас «директрисой» Мороз, а не разведенкой Харитоновой. Хотя… еще не вечер. Малого я оставлю родакам и после декрета вернусь на свое рабочее место».

____________
[1] Девушка, ведущая разгульный образ жизни (кубанский диалект)