Ада Власова ‖ ПТСР

рассказ

Милые жёлтые обои с утками и гусями. Мать их выбрала, а отец ворчал, что обои эти в девчачью комнату впору клеить. Утка с цветочком, гусь с листочком. Лёва лежал на кровати, отковыривал ногтем гуся. Как приехал с фронта, так и не вылезал из квартиры, силы были только на то, чтобы доковылять до кухни и ванной. Заказывал доставку, много ел, благо, выплаты получил солидные.

К двенадцати подошёл курьер, принёс два пакета продуктов. Лёва часть убрал в холодильник, часть разложил на полке, взял с собой только газировку и две булки. Может, потолстеет, и второй раз не заберут. Глупо, конечно. Пока самостоятельно передвигаешься, ты вполне пригодный солдат. Зачем вообще согласился, разве он герой? «Работа для настоящих мужчин» — обещала брошюра. Лёва ненастоящий.

С утра до ночи он или лежал, уставившись в одну точку, или смотрел мультики — они помогали отвлечься, уводили из реальности в светлое детство. Детей ведь берегут от войны. Маленький Лёва даже игры в войну не признавал, не нравилось ему, когда шумят и бегают друг за другом с игрушечным оружием.

Ночи превратились в пытку. Лёва хотел спать, очень хотел, но заснуть получалось на час-два — потом ворочался с боку на бок, кряхтел, считал до тысячи. Однажды всё-таки проспал целых шесть часов, но лучше бы бодрствовал: сон был отвратительно-реалистичный, про горящий танк и вражеского солдата. Наутро понял, что надо всё-таки показаться доктору и получить рецепт как минимум на снотворное.

Лёва брёл по улице, размахивая небольшим пакетиком, где лежали две пачки таблеток. Вот справа строящееся здание, окна маленькие, квадратные, наверное, из таких врагу удобно стрелять. А мир вокруг веселился, смеялся, мир был как младенец, закутанный в белоснежные пелёнки, невинный и прекрасный, не слышащий взрывов. «Младенец» всем улыбался, а на Лёву смотрел мрачно, со злобой; правильные дети так не смотрят, только взрослые, очень плохие взрослые.

На другой стороне улицы он заметил любимую кофейню — «Кусочек счастья». Лёва уже забыл, что может быть что-то вкуснее дешёвых вафель и печенья, которые иногда грыз на войне. Надо бы зайти, заказать… Как же называлось любимое пирожное? То, что с ягодкой. Лёва взял капучино и пирожное «с ягодкой», устроился в уголке, подальше от входа. Помимо него здесь сидели две симпатичные девушки, о чём-то негромко переговаривались. Одна из них полностью попадала под предпочтения Лёвы: стройная, кудрявая, с пухлыми накрашенными губами. Жаль, не познакомишься с ней. Кому он такой нужен? Травмированный, с истерзанной душой. Раньше заманивал девчонок беседой, звал в музей или кино, словом, легко располагал к себе. Как это получалось? Или не у него. Другой Лёва, правильный, умер.

«Хочу домой», — шепнул Лёва себе под нос. Домом была не комнатка с «девчачьими» обоями, даже не город. Дом — это довоенное прошлое. Он отпил кофе, съел засахаренную вишенку.

Звякнул колокольчик — в кофейню заглянул посетитель. Лёва обернулся, и сердце его ёкнуло. У бритоголового парня вместо левой руки был бионический протез. На рукаве незнакомца — чёрная нашивка с надписью: «Смеётся тот, кто стреляет первым». Боевой товарищ Лёвы носил такую же нашивку, правда, не успел «выстрелить первым».

— Большой латте с карамелью и салат с тунцом, пожалуйста, — сказал незнакомец. Лёва был уверен, что перед ним — военный.

Девушки тоже заметили посетителя, одна из них, та, что понравилась Лёве, что-то шепнула другой и направилась к кассе. Купила самое дорогое пирожное, с голубикой и крем-чизом, подошла к военному, сказала, улыбаясь:

— Позвольте вас угостить.

— Спасибо, красавица, — ответил военный, — даже как-то неловко. Присаживайтесь, хоть познакомимся.

Вскоре все трое весело болтали, как старые друзья. Лёва разозлился на военного: руки-то лишился, а всё равно счастливчик. Отряхнулся от пепла, весело пошёл дальше. Подавился бы этим вонючим салатом! Лёва доел десерт, прихватил с собой стаканчик и вышел.

Случай в кофейне, однако, был сущим пустяком по сравнению с тем, что случилось дальше. Неподалеку от дома Лёвы был парк, где в тёплую погоду люди устраивали пикники с шашлыком. Отец тоже это дело любил, обычно готовил крылышки или колбаски, которые отлично сочетались с холодным пивом. Расстилаешь плед, сидишь, музыку слушаешь, наслаждаешься запахом жареного мяса. Славное было время, а сейчас Лёва зажимал нос и рот, и живот его неприятно скручивало. Жареное мясо. Вражеский солдат выбрался из горящего танка, катался по земле и кричал, а потом умер. Человеческая плоть пахнет, как и коровья, как и свиная. Дома Лёва склонился над унитазом, почувствовав, как подкатывает тошнота.