Разрушение также является созиданием.
Марсель Дюшан
Улипо (Oulipo, сокращение от Ouvroir de littérature potentielle ‒ «Мастерская потенциальной литературы») представляет собой одно из самобытных и интеллектуальных явлений в культуре XX и XXI веков. Это международное литературное содружество было основано во Франции в 1960 году математиком Франсуа Ле Лионе и писателем Раймоном Кено, и в его состав в разное время входили такие культовые личности, как Жорж Перек, Итало Кальвино и Марсель Дюшан, а с 2019 года объединение возглавляет лауреат Гонкуровской премии Эрве Ле Телье.
Главная философская и научная идея Улипо заключается в тезисе о том, что абсолютная свобода убивает творчество, порождая штампы, в то время как строгие, намеренно созданные ограничения освобождают фантазию и стимулируют рождение принципиально новых художественных форм. Улиписты отказались от понятия «экспериментальная литература», заменив его «потенциальной», это означает, что группа разрабатывает алгоритмы, математические матрицы и лингвистические структуры, внутри которых авторы могут бесконечно генерировать новые произведения. Сами участники называют себя «крысами, которые сами строят лабиринт, из которого намерены выбраться».
Взаимопроникновение математики и филологии породило множество уникальных комбинаторных техник. Среди них знаменитый метод «S+7» (каждое существительное в тексте заменяется седьмым следующим за ним существительным в словаре, S здесь substantif, существительное), палиндромы, анаграммы и сложнейшие липограммы ‒ тексты, написанные без использования определенной буквы. Ярчайшим примером такого подхода стал роман Жоржа Перека «Исчезновение», в котором на протяжении более чем трехсот страниц ни разу не встречается самая частая во французском языке буква «e» (на русский этот роман переложил замечательный переводчик Валерий Кислов, который прекрасно разбирает на винтики улипосистему в «Митином журнале» за 1997 год). Существует и понятие «клинамена» ‒ намеренного, но едва заметного нарушения автором своего же правила ради сохранения эстетической ценности и поэтической магии текста.
Улипо функционирует по ироничным законам, все-таки это игровое содружество. Стать его членом можно только путем единогласной кооптации, причем от этого статуса невозможно отказаться: даже ушедшие из жизни авторы считаются не бывшими участниками, а «отсутствующими по причине кончины».
В генеалогическом древе Улипо нет случайных ветвей, хотя его создатели, будучи прирожденными мистификаторами, предпочли объявить своими главными вдохновителями «плагиаторов по предвосхищению», и в этот изящный список попали все те авторы прошлых эпох, от античных создателей липограмм до Льюиса Кэрролла и средневековых «великих риториков», кто имел неосторожность изобрести сложные текстовые каноны до того, как Улипо возвело их в ранг абсолютного метода. Особое, почти религиозное поклонение улиписты испытывали к Раймону Русселю (он отсутствует по причине кончины с 1933 года) ‒ литературному анахорету начала XX века, который выстраивал многостраничные сюжеты из случайных фонетических каламбуров и буквенных сдвигов.
Однако ментальная колыбель мастерской качалась в весьма специфических институциях. Прямым родителем Улипо стал «Коллеж патафизики» ‒ глубокомысленный орден, изучавший «науку о воображаемых решениях» и абсурдные исключения из правил, завещанные драматургом Альфредом Жари. Именно оттуда, из атмосферы интеллектуального хулиганства, в Улипо перекочевал Марсель Дюшан, принесший с собой понимание искусства как чисто концептуального жеста.
Но если патафизика даровала группе иронию, то структуру они заимствовали у куда более суровых мыслителей, а именно от Николя Бурбаки. Николя Бурбаки, пожалуй, самый грандиозный, продуктивный и, что немаловажно, абсолютно вымышленный ученый в истории мировой науки. За этим суровым именем скрывался синдикат молодых французских математиков тридцатых годов прошлого века, которые, устав от хаотичных и полных интуитивных допущений университетских учебников, решили переписать математику с нуля. Чтобы не утомлять издателей длинным перечнем фамилий, этот коллективный разум породил фигуру эксцентричного профессора из несуществующей академии наук, присвоив ему фамилию реального французского генерала позапрошлого века.
Состав группы держался в секрете, тексты переписывались до полного изнеможения участников на закрытых конгрессах, а внутри организации действовал возрастной ценз, и по достижении пятидесяти лет ученый безжалостно изгонялся из рядов создателей, дабы Бурбаки ментально оставался вечно молодым и агрессивным.
Возвращаемся к Улипо. Основатели, среди которых ученых было едва ли не больше, чем литераторов, восхитились этим тотальным структурализмом и решили провернуть аналогичный трюк с языком, они лишили слово романтического ореола вдохновения, превратив его в элемент множества. Муза к ним приходит строгая и математически выверенная, это вовсе не какая-то ветреная дама. Группу порой упрекали в отсутствии глубокой теории, однако Улипо осознанно избегало ловушки рассуждений о судьбах литературы. С чисто кошачьей (или собачьей, что для улипистов более интересный ход) грацией группа проскользнула между громоздкими философскими системами своего времени. Понятие «прекрасного» их не интересует: единой улипийской эстетики не существует, поскольку сам ремесленный процесс сборки текста для них всегда важнее его финальной художественной ценности. И, кстати говоря, улиписты никогда не называли себя «школой» или «направлением», только «группой».
На протяжении первых пятнадцати лет своего существования Улипо оставалось исключительно мужским клубом. Затем, после кооптации Мишель Метай в 1975 году, она в течение двадцати лет оставалась единственной женщиной в группе ‒ вплоть до вступления Мишель Гранго в 1995 году. В 2000 году к объединению присоединилась Анн Гаррета, в 2003-м ‒ Валери Бодуэн, в 2009-м ‒ Мишель Оден, а в 2017-м ‒ Клементин Мелуа. И это, наконец, показало, что укрощение строгих языковых алгоритмов не имеет гендерных границ. Чем не математика.
Валя Чепига
Если мы где-то пропустили опечатку, пожалуйста, покажите нам ее, выделив в тексте и нажав Ctrl+Enter.