Опыт прочтения рассказа Валериана Маркарова «Неношеное платье»
Всё проходит в этом мире, снег сменяется дождём.
Всё проходит, всё проходит, мы пришли, и мы уйдём.
Всё приходит и уходит в никуда из ничего.
Всё проходит, но бесследно не проходит ничего…
Ю. Левитанский
Рассказ мастера психологической прозы Валериана Маркарова «Неношеное платье» занял в этом году достойное место в финале Международного литературного конкурса им. Юрия Левитанского, а сам автор был назван лауреатом. Мы вместе с читателем будем искать ответ на вопрос, в чем сила того притяжения, той неоднозначности, которая всегда присутствует в прозе автора? В чем секрет этого читательского интереса, не устаревающего с годами?
О чём бы он не писал: о трагедии армянского народа в повести «Там, за семью горами» или о жизни великих художников прошлого, о старой Севилье или о потерявшем почву под ногами человеке, повсюду в его произведениях есть главное,что отличает Валериана Маркарова: он любит своих героев, он живёт их жизнью и читатель не может остаться равнодушным к этой подкупающей и искренней любви.
И ещё об одной общности хочется сказать прежде, чем мы обратимся к героям рассказа. Мы — это не просто случайная фраза, ведь проза автора с первой минуты погружает нас в текст. Нет для автора героев без понимания их истоков: во всех его произведениях на правах героев присутствует город или деревня. Понимание того, что без этого не получится искреннего разговора с читателем, проходит через всю прозу автора и это всегда его большая творческая удача. У читателя не только возникает полная уверенность, что автор там, в гуще событий, что пишет он о местах ему прекрасно знакомых, в том селе, в той далёкой, казалось бы, жизни и в том… безвременье, но и возникает эффект полного его, читателя, погружения.
Рассказ, о котором идёт речь, стоит особняком в творчестве автора. В отличие от крупной «романной» прозы, здесь нет четко обозначенного времени, эта временная размытость только подчеркивает, что история об одной, чудом вырвавшейся на свободу душе, растоптанной, забывшей, что такое любовь и нежность, не имеет временных рамок.
Остаётся только одно — сильно удивиться, как в один небольшой рассказ удалось вместить историю длиной в целую жизнь. И поведать нам о ней трагично, используя всю яркую палитру слов и метафор, прибегая к своим авторским методам, а главное так, что безоговорочно веришь каждому написанному слову. Созданная писателем особая реальность затягивает и долго не отпускает. И ты, читатель, боишься, что тонкая ниточка напряжения, которую разматывает автор, вот-вот порвётся.
Весь рассказ — это безоговорочное «Верю!» — и есть тот главный посыл, который удалось увидеть в рассказе.
Сложнейший психологический прием использует автор, знакомя нас с героями рассказа, начинающегося со смерти. С самого начала становится ясно, что пробираться нам придётся через сложнейшую, полную драматизма историю, написанную жёстко, без прикрас, с комом в горле.
«Старуха сидела перед гробом мужа».
И ничего больше, только страшное горе. Горе не вызывает сомнений, так же, как и натруженный кашель старухи, вместе с которым всё её горе выбрасывается наружу. В морозную избу входят и выходят люди: село традиции чтит. На этом стоит остановиться подробнее. Здесь главный акцент автор делает на деталях. Деревенское бытование, традиции обрядов похорон в сёлах и деревнях. Все описания живые, так было в старину. Не размыкается круг, все также, «хромоногий дьячок», закончив чин отпевания, читает псалтырь. Как и десятки лет назад сельчане подсобят Люде, вдове покойного Ивана, в том, чтобы похороны прошли достойно, как полагается у людей.
Так было, так есть и очень похоже, что так будет. И только очень тонкими полунамеками автор дает нам понять, что у рассказа есть свой временной отсчёт. Отсчёт — ощущение, что замерзла сама жизнь, даже гроб обкладывают «мокрым еловым лапником», символизирующим, что душа покойного останется чистой, а ель вберёт в себя всё плохое, что было с усопшим в жизни.
Использование в тексте метафор и ярчайших эпитетов создают тот самый фон необыкновенной правдивости. Все внешнее направлено на то, чтобы служить отражением главного: истории жизни двух человек, и истории ими же отринутого права на счастье.
В зачине рассказа выглядит странным, что автор не находит для героини слов жалости. Даже письмо сына, не приехавшего на похороны отца, с текстом телеграммы «Соболезную, похороны оплачу», тоже не вызывают сострадания.
Что же происходило в их семье, коли сын не удосужился приехать на похороны?
Одной фразы было достаточно, чтобы мысли героини раскрылись: жалела она, что табуретку не поставила с коробкой для благодарения, чтобы видеть, кто сколько денег на похороны дал… Не заметила она, как душой очерствела.
В какой то момент, автор словно отгораживается от читателя, удачно используя принцип «качелей», то сжимая, кольцо вокруг образа героини, то переключая внимание на внеших, второстепенных героев.
«Выла волком Люда, когда узнала о смерти мужа».
Чего было больше в этом вое: любви, страха или чего-то ещё?
Вот это что-то «ещё» и становится той важной деталью, которая закручивает историю в тугой узел, и понимание, что всё не то, чем кажется, уже витает в этой старой сельской избе.
«Звенящая пустота отчаянья» — так назвал автор состояние героини и постепенно, нить за нитью, стал бережно раскручивать этот клубок.
По отдельным деталям понятно, что уже есть едва слышимые очертания ответов.
Этой новой историей становится узнавание Людой страшной правды: у её Ивана была другая женщина, и погиб он пьяный, когда был с ней. «Доброта» злорадствующих соседок положила конец её неведению. Это то самое «верю», с которого мы начали разговор о трагедии искореженных судеб.
Метаморфоза, произошедшая с Людмилой, и есть квинтэссенция всей истории. Упало покрывало с зеркала в доме и перед ней предстала реальная картина. Зеркало, как символ изнанки жизни: так падает пелена с глаз героини, когда она рисует себе сцены измены мужа с Валькой-разлучницей, когда открывает своё неведение, ловя за спиной шёпоток всезнавших односельчан.
То, как это удалось автору показать, сделано мастерски. Это и точка взлёта в рассказе, и точка невозврата одновременно. И она усилена эпитетами так, что читаешь, затаив дыхание.
«Погребальная свеча медленно догорала, сероватый воск таял».
Наступает прозрение, так догорает израненная душа Людки: прошлись по ней — не пожалели. Символикой автор добивается сильного психологического эффекта.
Медленно, очень медленно разматывается ниточка, замирает в напряжении читатель – не порвётся ли? На героиню накатывают воспоминания о днях молодости, о встрече с Иваном, о том, как поддалась она его уговорам, а он потом всю жизнь попрекал её.
Безрадостные воспоминания. Вот он, один из ценнейших посылов рассказа – человек не замечает, когда он меняет кожу. Или….. не хочет замечать.
Так страшное горе женщины и горькая обида не дают нам подобраться к душе героини. Закрыта она для нас.
Вопрос: «Неужели всё так и закончится?» витает в воздухе и держит читателя в напряжении.
«На заснеженном погосте зловещим прямоугольником уже чернела свежевырытая могила», готовая поглотить всё. У героини не остаётся ничего, кроме проблеска воспоминаний.
Здесь автор достигает кульминации, используя особый авторский прием.
Перед нами две героини: реальная Людмила, сломленная смертью и предательством мужа, и ее метафизический двойник из прошлого.
В её воспоминаниях автор открывает нам ту, другую героиню, которой она когда-то была. У другой, фельдшерицы Людки, была работа, улыбка и уважение сельчан. А самое важное — у неё была душа. И главный вопрос, на который нам предстоит найти ответ: есть ли у этих двух героинь шанс стать единым целым? может ли проснуться её душа?
Круг постепенно сужается: в начале рассказа «хромоногий дьяк не уходил, хотя чин отпевания подошел к концу», и на кладбище «добродушный дьяк кропил покойного святой водицей». Время остановилось. Окаменевшая героиня бросает землю на крышку гроба, словно кидает туда всё своё прошлое.
Круг сузился, но ещё не замкнулся. Что-то должно произойти, что поможет нам найти ответ. А, может быть, дело в названии рассказа?
В своем опустевшем доме Людмила увидела себя в зеркале.
Одно зеркало под разным оптическим углом: в начале и в конце текста.
Мистический образ.
В этом зеркале она увидела старую женщину, перед глазами пролетела вся её жизнь. Долгий кошмарный сон, он длился годы.
Но зеркало — граница между мирами, и в том Зазеркалье — её отражение, та Люда — из её воспоминаний. Там она увидела всё то, что минуло, всё то, что могло случиться и не случилось.
Зеркало дало ей мистическую защиту, её прошлое «Я» выходит наружу.
А быть может в этом загадочном Зазеркалье увидела она не только своё прошлое, но и будущее? Отражение вызывает порыв, желание изменить судьбу. Из старого комода достаются вещи яркого красного цвета, цвета жизни. А на самом дне — платье цвета спелого персика, подаренное когда-то давно сыном.
Никогда не надёванное платье.
Образ героини — самая большая удача автора. Мог, наверное, автор закончить историю тем, что разрезала бы героиня в лоскуты платье «не надёванное». Что уж тут о платье жалеть, коль жизнь душу дотла выжгла? Но не было с самого начала к героине полного отторжения, всё время держал автор нить натянутой, а порваться не дал. Да и финал был бы открытым, оставь он её наедине с её окаменевшей душой. Сколько таких Людок на свете, будет ещё одна.
Но те смыслы, которые поднял автор, и дал нам, читателям, увидеть — та героиня, которая когда-то была нужна людям, ведь тоже была правда. В каждом человеке есть что-то на дне, только вытащить надо.
У Валериана Маркарова получилось. Финал рассказа отличный. Из сумрака полной безысходности робко выглянула надежда. И нет больше старухи, а есть что-то новое, давно забытое. Может быть — это улыбка доктора, когда-то прошедшая стороной надежда на счастье — кто знает?
Но в платье цвета спелого персика Людке стало казаться, что впереди есть ещё время что-то изменить.
И не только ей, но и всем нам. В какой-то момент нашей жизни каждый может оказаться по эту сторону зеркала.
«Недолго ей осталось ждать, февраль уже в дорогу сбирался, и чувствовалось робкое, едва уловимое дыхание весны».
Рассказ, поражающий знанием жизни, глубокий по замыслу и очень тонкий по своей сути. В нём есть проникновение в душу женщины, противоречивой и часто глубоко несчастной. Автор не отказывает героине в праве на ошибку, но вместе с ней ищет выход, чтобы помочь ей не перейти точку невозврата. И делает он это крайне бережно и очень талантливо.