Есть любопытный умозрительный пример, которым Артур Шопенгауэр иллюстрирует свою мысль о юморе как о продукте столкновения противоположных идей: тюремщики играют с узниками в карты и, выигрывая, выгоняют узников из тюрьмы, забыв о своём назначении.
Таким образом игра заставляет увидеть тесноту для победившего и побеждённого одновременно, недостаточность для чего-то настоящего. Такую тесноту подтверждает неоднозначность роли карт в высказываниях этого мыслителя. «Карточная игра — явное обнаружение умственного банкротства. Не будучи в состоянии обмениваться мыслями, люди перебрасываются картами» и «судьба тасует карты, а мы ими играем». От отменной язвительности первого до фаталистической мудрости второго кто знает, сколько нужно пройти.
А между тем не в том ли состоит магия, что одна мысль уступает место другой, а память удерживает назначение предметов, быть может, для нового прибоя мыслей? Идя мимо спортивной площадки, я не раз наблюдал мяч, выброшенный за ворота к моим ногам, не раз я кидал его обратно в царство бегающих фигур и азарта, стало быть, игра включала и меня, того, кто, подобно другим игрокам, рано или поздно пойдёт домой, непостоянный в мелочах, постоянный в стремлении увидеть за ними, в них большое и мудрое.
А стены, на которых извечное «люблю» заставляет блуждать между усмешкой и пониманием? Тот, кто так любит, также скрылся из виду, как скроешься ты, ощущая недостаток любой поверхности для чувства, намёк на которое тем не менее явлен глазам.
Нас похищают дела, а больше всего стыдливость перед тем простором, когда-то виденным. Стыдливость превращается в восторг движения, когда этот простор подступает снова как ком в горле. Нечем его победить. Только пренебречь внутри своей тюрьмы заученными на отлично ролями.
Алексей Чипига
Если мы где-то пропустили опечатку, пожалуйста, покажите нам ее, выделив в тексте и нажав Ctrl+Enter.