Предчувствие с детства: каждое существо
на этой земле — чтобы упрямо, вслепую,
голыми руками выполнить нечто вроде наброска.
Мысленная игра в классики. Но что
это за набросок? Зачем? Как? Никто
этого не знает.
Перевод с французского Вали Чепиги
Предчувствие с детства: каждое существо
на этой земле — чтобы упрямо, вслепую,
голыми руками выполнить нечто вроде наброска.
Мысленная игра в классики. Но что
это за набросок? Зачем? Как? Никто
этого не знает.
Перевод с французского Вали Чепиги
Одной из разгадок этой картины может служить латинская поговорка «Престол Фортуны кругл, а Доблести — квадратен». То есть, фортуна — она круглая, неустойчивая.
Личная, почти исповедальная интонация писателя не позволяет мне назвать это «чистой» фантастикой. И если бы не краткость формы, можно было бы сказать, что перед нами роман…
Название книги подразумевает, что критик — это нечто вроде ангела. От движения его крыльев, слов, мыслей, восприятия создается поток, питающий живое и насущное в языке и литературе.
Это бизнесмен получает достойный урок от юной журналистки, которая, сама того не ведая, подсказала ему, что в жизни крайне важно «найти баланс между делом и душой».
Дозморов и здесь осознаёт силу ходьбы по грани. То форсируемое, видимое равнодушие и та подробность, с которыми говорится о «дребедени», и создают художественный эффект…
Интересно и само использование ямба у Горенко. Если традиционно ямб ассоциируется с гармонией, твердостью, ясностью — то у Горенко им написаны аффективные, болезненно-иррациональные строки. Например, знаменитое «я маленький японец в кипятке».
И этот ритм повествования, как незаметное хождение по кругу — от утра к вечеру, от зимы к лету, от имени к имени, — укрепляет читателя в ощущении бесконечности. Одурманивающей.
На языке спекулятивного реализма — это контингентность. «Эзотопы», если назвать так каждый псевдо-авангардистский сгусток, создают поле контингентности поэтического, у них нет достаточного основания.