Неспроста здесь многое переставляют и пытаются чинить, а в итоге не выходит ничего, кроме самого главного — ощущения, что «день был наш».
Неспроста здесь многое переставляют и пытаются чинить, а в итоге не выходит ничего, кроме самого главного — ощущения, что «день был наш».
Дверь безальтернативна, в её глазок можно только подсмотреть в искажённом варианте то, для чего нужно приглашение хозяина, упорядочившего дорогие его сердцу предметы.
Назвать значит освободить, обернуться быть благодарным. Пока благодарность не назвала добро, она не свободна.
…а их мысли приводили в движение читавших, заставляли преодолевать их дальние расстояния ради ощущения, что они живы
И вот теперь ему, как ни странно, принадлежит из прежнего, его имя, по крайней мере, автор не лишает его такой милости. Имя — ключ к странному и долгожданному, путь к волнующему каждый раз переживанию: ты это ты.
Когда как, говорит поэт, но искать при свете красиво. Красиво искать и во мраке, слышит он задумчивое возражение, красиво затеряться под луной.
Не потому ли мы возвращаемся мыслями в прошлое что есть нечто, что больше его, что не может однако определить точную цену когда-то сказанным словам и свершённым поступкам?
Что здесь, как не волшебство, спиритический сеанс, на котором заранее озвученный вопрос требует вместо ответа чувствовать своё место в очереди и мимолётную руку, коснувшуюся невозмутимых листков.
Неспроста птица здесь не летает и поёт, а спит на самой высокой ветке. И тем не менее она птица. Равно как яблоко это яблоко, даже когда яблок больше нет.
И вещи тут — то акробаты на проволоке ассоциаций, то беззащитные знаки заветного, которые кто-то уносит чтобы мы остались наедине с чем-то, к чему не привязываются понятия правильного и неправильного, а именно с цельностью нечаянной стойкости, узнав в ней себя.