Елена Севрюгина принадлежит к самой, на мой взгляд, продуктивной линии современной поэзии, которую принято называть «суггестивной». Наследует эта линия в первую очередь Мандельштаму и основана на погружении в стихию созвучий и ассоциаций, на полном доверии к своему «человеку внутри» и к некоему идеальному всё понимающему читателю, без веры в которого невозможно писать стихи.
…книга объединяет в себе циклы хайку, избранные стихотворения разных лет и пронзительное посвящение памяти петербургского поэта и искусствоведа Всеволода Рожнятовского, приглашая читателей в пространство с размытыми границами привычной нам реальности, что уступают место мистическому созерцанию бытия
Ревность и месть — частые спутники человеческой жизни, но реализовать жажду мести удается мало кому из простых смертных, не готовых пойти на реальное убийство, ведь мстить сложно, для этого нужна власть, нужны рычаги, которыми можно пользоваться.
Не потому ли мы возвращаемся мыслями в прошлое что есть нечто, что больше его, что не может однако определить точную цену когда-то сказанным словам и свершённым поступкам?
Что здесь, как не волшебство, спиритический сеанс, на котором заранее озвученный вопрос требует вместо ответа чувствовать своё место в очереди и мимолётную руку, коснувшуюся невозмутимых листков.
Нормально, хоть и грустно для другого, — влюбиться в браке. Так бывает. Нормально — жениться по ошибке, приняв схожесть интересов за влюбленность, а череду обстоятельств за знаки судьбы. Но сложно принять это, особенно на длинной дистанции долгого супружества.
Пьеса Ивановой обладает волшебным остро-политическим вкусом. Волшебство его в абсурде. Абсурд «Трубы» Ивановой перекликается с абсурдом в пьесах Данилова, никуда уже не деться от стигматов «Сережи…»
Ого, какой замес, подумала я, надо посмотреть. Почитать хотя бы одну книжку. Да и о ней тоже предварительно, чтобы подготовить, так сказать, столовые приборы. Обидно быть не в курсе хитов масслитры…
Неспроста птица здесь не летает и поёт, а спит на самой высокой ветке. И тем не менее она птица. Равно как яблоко это яблоко, даже когда яблок больше нет.
Существовала полемика как среда критическо-художественного высказывания. Поэтому не грех повторно обсудить и отстоять мнение, привести новые аргументы.
