рассказ
— Что делать будем? — спросил Никиту барбер-армянин весёлым тенором.
— Брат, мне это… Я, короче, ничего в этом не смыслю, жена просила сделать что-то модельное, к годовщине. На твой вкус, в целом…
— Ну… Мужики с бородой в целом не в моём вкусе. Но давай вот, выберем в журнале. Вот этот вариант нам подойдёт, думаю. Или этот. Стиль «линкольн».
— Ого… А разве из моих волос такое получится?
— Да вполне. Хаер ты приличный отрастил, и борода тоже знатная. Нормально будет.
— Ну давай. Мне нравится. Оба варианта. А это кто у вас на стене — Пётр?
— Ну да. А кто первый на Руси начал бороды стричь? — барбер уже застёгивал на нём накидку.
На стене между кофемашиной и стеклянными полочками с маслами и кремами висела цифровая печать с портретом Петра — высококачественный винил, имитирующий масло, с лёгким блеском, мундир царя даже казался объёмным под светом ламп.
— Юмористы…
— До него ж бороды порой вообще не стригли, никогда. Вот начала она у тебя расти — и пусть растёт. Чем шире и длиннее — тем ты круче. А стригли только каторжникам там, раскольникам… А Пётр что сделал? Он придумал, как пополнять казну. Если хочешь сохранить бороду — плати дополнительный налог! Знак выдавали специальный, бляха такая — «подать с бороды взята».
— Они, типа, стригли — а короткая борода не считается?
— Нет, то что у нас с тобой, скажем, аккуратная короткая борода — это можно. — Барбер наносил пенку для бритья на щёки, размазывая её круговыми движениями.
— А вот крестьянам, мужикам разрешил носить и без налога — но таким образом что получалось: раз ты с бородой — значит, мужик-лапотник. Между прочим, крепостной в России, если ему удавалось купить себе вольную — первым делом шёл в цирюльню.
— Ну да. Статус же изменился.
— Ну а для кого-то наоборот. Знаешь, сколько самоубийств при Петре из-за бороды было? Из-за того, что её насильно подстригли? Многие это воспринимали как страшный позор, — неспешно излагал барбер. Его руки, напротив, двигались быстро, но без суеты. «Тарон Абгарян» — прочёл Никита на бейджике.
— Кстати, если кто-то кого-то дёргал за бороду — это тоже считалось смертельным оскорблением. И если ты за это кого-то убил — местный суд тебя оправдает.
— Прямо убийство оправдает?
— Ну да, если ты скажешь: да он меня при людях за бороду дёрнул, и поэтому я зарубил его топором и поджёг его дом! — судья скажет: «ну чёрт, да, не стоило ему этого делать…» — акцент Тарона усилился, он явно иронизировал.
Никита покачал головой — но барбер тут же пресёк это его движение — нельзя рисковать симметричностью бороды.
— А ещё — женщинам запрещалось к бороде прикасаться, даже к бороде собственного мужа.
— А как же… ночью?
— Вот тут не знаю, тут история умалчивает.
Он смешал крем для укладки с воском, нанося его пальцами на влажные волосы, чтобы придать бороде объём. Усы Тарон подстригал тщательно и молча. Перейдя к причёске, стал развивать тему дальше.
— А вот борода в бою — это же очень неудобно, да? Поэтому к ней относились, как к павлиньему хвосту: если я осмеливаюсь носить бороду — значит, я такой крутой, что никто не посмеет меня за неё дёрнуть!
На какое-то время Тарон снова замолчал, Никита переваривал информацию — это его отвлекало от собственного отражения, несколько эксцентричного пока что. Царь Пётр в зеркале придирчиво глядел на его странноватый профиль.
…Побрызгав причёску спреем, Тарон принялся филировать длинные пряди, и при этом спросил невинно:
— Кстати, тебе волосы от бороды с собой отдать?
— Что???
— Ты, брат, так не дёргайся. А то у меня ж ножницы длинные и очень острые, ухо запросто порежут.
— Это всё, занавес. Не пугай меня так больше.
— Тут ведь как. Борода в допетровскую эпоху имела религиозную ценность. Если крестьянин подстригал себе немного бороду, волосы складывал в специальное место. Иначе удачи не будет.
— Ну, спасибо. А то мало у меня было фобий без тебя…
— А в самой глуши, в деревнях, был особый обряд — крещение бороды!
— Да ладно.
— Я не шучу. Это исторический факт. Бороде давалось отдельное имя. Вши, живущие в бороде — приносили удачу — звенел насмешливый голос под щёлканье ножниц. — Их нельзя было ловить! На голове можно, а в бороде — нельзя.
— Ну это уже полный треш.
Завершив стрижку, барбер сделал лёгкий массаж шеи, чтобы снять напряжение, и готовил горячий компресс для лица.
— Ну, теперь ты царя Петра тоже понимаешь, да? Кстати, мы практически закончили. Как тебе твой лук?
— Ну… привыкну.
— Вот зеркало, посмотри на себя сзади, с боков… А потом я тебя научу фиксировать бороду гелем.
— Да норм, я тебе верю. Главное, чтобы жене понравилось.
— Понравится, гарантирую. Она тебя ко мне ещё теперь отправит. Так что встретимся.
— Ох, не знаю, — улыбался Никита.
— Да ладно, лекцию о бороде я закончил. Есть, правда, ещё другие темы у меня в запасе…
— Только не сейчас, брат. Я ещё к стоматологу сегодня собирался, но теперь расхотелось что-то…